Прочитайте онлайн Джек Ричер, или Гость | Глава 15

Харпер по-прежнему была в своем втором костюме, ее волосы по-прежнему свободно ниспадали на плечи, но это было единственное сходство с тем, что видел Ричер при предыдущей встрече. От былого спокойствия не осталось и следа, оно уступило место лихорадочному напряжению. Глаза молодой женщины были красными и опухшими.

– В чем дело? – спросил Ричер.

– Убийца нанес новый удар.

– Да. Убита Элисон Ламарр. Наступило молчание.

– Полное дерьмо! – наконец прошептал Ричер.

– Да, полное дерьмо.

– Вчера. Когда именно, пока неизвестно. Убийца ускорил темп. Перестал выдерживать временной интервал. Следующее преступление должно было произойти только через две недели.

– Как это случилось?

– Так же, как и в предыдущие разы. Элисон долго звонили из больницы, чтобы сообщить о смерти отца, но никто так и не ответил. В конце концов вызвали полицию, полиция отправилась к ней домой и обнаружила ее. Мертвую, в ванне, в краске, как и всех остальных.

– Черт побери, но каким образом убийце удалось проникнуть в дом?

Харпер покачала головой.

– Он просто вошел в дверь.

– Проклятье, я не могу в это поверить.

– Место оцеплено. Туда направляется специальная бригада криминалистов из Квантико.

– Они ничего не найдут.

Опять молчание. Харпер возбужденно обвела взглядом кухню.

– Блейк хочет, чтобы ты вернулся, – сказала она. – Теперь он обеими руками поддерживает твою теорию. Верит, что женщин всего одиннадцать, а не девяносто одна.

Ричер пристально посмотрел ей в лицо.

– И что я должен на это ответить? Лучше поздно, чем никогда?

– Блейк хочет, чтобы ты вернулся, – повторила Харпер. – Дело зашло слишком далеко. Нам нужно начать срезать углы в наших отношениях с военными. А Блейк считает, что ты продемонстрировал мастерское умение срезать углы.

Фраза прозвучала очень некстати. Она легла на кухню тяжелым грузом. Отвернувшись от Харпер, Джоди уставилась на холодильник.

– Ричер, ты должен ехать, – сказала она.

Он ничего не ответил.

– Отправляйся срезать углы, – продолжила Джоди. – Поезжай заниматься тем, что у тебя хорошо получается.

Ричер согласился вернуться. Харпер оставила машину на углу Бродвея. Это была машина Бюро, позаимствованная в нью-йоркском отделении. За рулем сидел тот самый агент, который сопровождал Ричера по дороге из Гаррисона, приставив к его виску пистолет. Но если он и смутился по поводу резкой перемены статуса Ричера, то не подал виду. Просто включил красную мигалку и помчался на запад, в сторону Ньюарка.

Аэропорт был забит людьми. Харпер и Ричер протолкались к кассам. Им пришлось немного подождать, пока придет запрос из Квантико на два места. Они бежали бегом от регистрации до выхода на летное поле и оказались последними пассажирами, поднявшимися на борт самолета. Стюардесса встретила их у трапа и проводила в салон первого класса. Остановившись рядом с ними, взяла микрофон и поприветствовала всех, кто вылетает рейсом на Сиэтл и Такому.

– Сиэтл? – переспросил Ричер. – Я полагал, мы отправляемся в Квантико.

Харпер застегнула ремень безопасности.

– Первым делом мы поедем на место преступления. Блейк считает, это может оказаться полезным. Мы были там два дня назад. И сможем сравнить то, что было, с тем, что есть. Блейк считает, игра стоит свеч. Он на грани отчаяния.

– Как приняла это известие Ламарр?

Харпер пожала плечами.

– На части не рассыпалась. Но ей очень тяжело. Она хочет держать все в своих руках, но не присоединится к нам. По-прежнему наотрез отказывается летать.

Описав широкий круг по рулежной дорожке, самолет покатился к взлетно-посадочной полосе. Двигатели взвыли, набирая обороты. Салон завибрировал.

– Летать – это здорово, – заметил Ричер.

– Знаю, – откликнулась Харпер. – Вот только разбиваться не хочется.

– С точки зрения статистики это почти не происходит.

– То же самое можно сказать про лотерею. Но счастливый билет обязательно кому-то достается.

– Нежелание летать самолетом – жуткая штука. В нашей необъятной стране это накладывает определенные ограничения. Особенно на агента Федерального бюро расследований. Удивительно, как Ламарр терпят в вашем ведомстве.

Харпер снова пожала плечами.

– Это воспринимается как данность, с которой приходится считаться.

Вырулив за взлетно-посадочную полосу, самолет резко затормозил. Рев двигателей стал еще громче, и самолет покатился вперед, сначала плавно, затем набирая скорость. Наконец он мягко оторвался от бетонной полосы, шасси убрались, и земля за иллюминатором резко накренилась.

– До Сиэтла пять часов, – сказала Харпер. – Все начинается сначала.

– Ты думала насчет географии? – спросил Ричер. – Спокан – это ведь четвертый угол, верно?

– Одиннадцать точек, случайно разбросанных по всей территории страны, и убийца выбирает каждую следующую на максимальном удалении от предыдущих.

– Демонстрирует свои возможности?

– И, полагаю, свою скорость. Возможно, именно поэтому он перестал выдерживать временной интервал. Чтобы продемонстрировать свою эффективность. Вот он в Сан-Диего, а через пару дней уже в Спокане, следит за очередной жертвой.

– Это точно, – задумчиво произнес Ричер. – Он не оставляет ни единой улики на месте преступления в Сан-Диего, затем как сумасшедший несется на север и, не сомневаюсь, также не оставляет ни единой улики на месте преступления в Спокане. Очень, очень хладнокровный тип. Мне хочется узнать, кто это такой, черт побери!

Харпер мрачно усмехнулась.

– Нам всем хочется это узнать, Ричер. Вся загвоздка состоит в том, чтобы придумать, как это сделать.

Ты гений, вот ты кто. Абсолютный гений, кладезь сверхчеловеческих способностей. Готовы уже четверо!

Раз, два, три, четыре. И четвертая была лучше всех. Сама Элисон Ламарр!

Ты снова и снова перебираешь случившееся в памяти, мысленно прокручивая, словно видеофильм, проверяя, оценивая, изучая. И наслаждаясь. Потому что на данный момент это лучшее. Самое большое удовлетворение, самая большая радость. И самое сильное воздействие. Выражение ее лица, когда она открыла дверь! Смутное озарение, удивление, радушная улыбка!

И ни одной ошибки. Ни одной. Все выполнено безукоризненно, от начала и до конца. Ты проигрываешь заново каждое свое действие в мельчайших подробностях. Никаких отпечатков пальцев, никаких следов. Никаких признаков твоего присутствия. Разумеется, помогло расположение дома. Никого на многие мили вокруг. Операция была совершенно безопасной. Возможно, надо было повеселиться чуть больше. Например, заставить Ламарр спеть. Или потанцевать! Можно было провести с ней чуть больше времени. Все равно никто бы ничего не услышал.

Однако этого не было, потому что очень важно строго придерживаться схемы. Схема тебя оберегает. Ты мысленно оттачиваешь все мелочи, полагаясь на знакомое. Схема была составлена на самый худший случай, каковым, вероятно, оказалась та сучка Стэнли в Сан-Диего. Повсюду соседи! Маленькие картонные домики, громоздящиеся друг на друга! Придерживаться схемы – вот ключ к успеху. Думать, думать, думать. Просчитывать все заранее. И строить планы на будущее. Да, уже покончено с номером четвертым, и ты имеешь полное право снова и снова мысленно повторять случившееся, наслаждаться своей гениальностью, но затем надо будет перестать думать о прошлом, закрыть за ним дверь и начать готовиться к номеру пять.

Еду на борту самолета предложили как раз такую, какой и можно было ожидать в полете, который начался между обедом и ужином и пересек все часовые пояса, имеющиеся на континенте. С уверенностью можно было утверждать лишь то, что это не завтрак. Еда состояла в основном из сдобных булочек с запеченными ветчиной и сыром. Харпер есть отказалась, поэтому Ричер проглотил две порции. Затем подкрепил силы кофе и погрузился в размышления. В основном он думал о Джоди. «Но нужна ли мне та жизнь, которую ведешь ты, и наоборот?» Во-первых, каждому надо определить свою жизнь. Ричер прикинул, что с Джоди все понятно. Юрист, владелец собственности, житель большого города, любит джаз, любит современное искусство. Человек, стремящийся к определенности, в первую очередь потому, что ему слишком хорошо известно, что такое неприкаянность. Если кто-то и имел право жить на четвертом этаже старинного здания на Бродвее, в окружении музеев, галерей искусств и музыкальных клубов в подвальчиках, так это именно Джоди.

Ну а он? Что доставляет ему счастье? Конечно, быть рядом с Джоди. Тут никаких сомнений. Ричер вспомнил тот июньский день, когда он вернулся в ее жизнь. Заново пережил то мгновение, когда увидел Джоди и понял, кто она такая. Он ощутил тогда потрясение, сравнимое с мощным разрядом тока, разлившимся по всему его телу. И сейчас Ричер пережил то же самое только потому, что просто подумал об этом. В своей жизни ему редко доводилось испытывать что-то подобное.

Редко, но все же доводилось. То же самое он испытывал время от времени с тех пор, как уволился из армии. Ричер вспомнил, как выходил из автобусов в городках, о которых никогда не слышал, в штатах, в которых никогда не бывал. Вспомнил ощущение солнечного тепла на затылке и асфальта под ногами, вспомнил дороги, расстилающиеся перед ним до самого горизонта. Вспомнил, как он отсчитывал мятые доллары администраторам забытых богом мотелей, как получал взамен старые бронзовые ключи, вспомнил пахнущие сыростью номера в дешевых гостиницах, скрип пружин незнакомых кроватей. Жизнерадостных официанток в маленьких столовых. Длящиеся минут десять разговоры с водителями, которые согласились его подвезти, – мимолетные контакты двух из нескольких миллиардов обитателей планеты. Это была жизнь бродяги. Ее очарование значило для Ричера многое, и он скучал по этому с тех самых пор, как вынужден был безотлучно торчать в Гаррисоне и дома у Джоди. Очень скучал. Ему было плохо. Так же плохо, как сейчас, когда он скучал по Джоди.

– Ну как, есть прогресс? – спросила Харпер.

– Что? – встрепенулся Ричер.

– Ты погрузился в раздумья. Перестал замечать окружающую действительность.

– Так о чем же ты думал?

Он пожал плечами.

– О том, каково это – чувствовать себя между молотом и наковальней.

Харпер удивленно посмотрела на него.

– Ну, это нас никуда не приведет. Так что думай о чем-нибудь другом, ладно?

Отвернувшись, Ричер попытался прогнать Джоди из мыслей. Попытался думать о чем-нибудь другом.

– Наблюдение, – вдруг произнес он.

– Что ты хочешь сказать?

– Мы предполагаем, что убийца сначала наблюдает за домом, так? По крайней мере, целые сутки. Возможно, он уже прятался где-то рядом прямо тогда, когда мы там были.

– Мурашки по коже бегут. Но что с того?

– А то, что вам нужно проверить регистрационные книги всех мотелей, прочесать окрестности. Искать следы. Только так можно добиться результатов. Бесполезно пытаться творить чудеса, сидя на пятом подземном этаже в Виргинии.

– Там никаких окрестностей нет. Ты сам все видел. Не с чем работать. Я уже устала повторять это.

– А я устал повторять, что работать всегда есть с чем.

– Да-да, убийца чрезвычайно умен, краска, география, уединенные места.

– Именно. Я не шучу. Эти четыре обстоятельства обязательно выведут вас на него. Блейк тоже вылетел в Спокан?

– Мы встречаемся на месте преступления, – кивнула Харпер.

– В таком случае он должен будет сделать то, что я ему скажу, иначе я разворачиваюсь и ухожу.

– Не перегибай палку, Ричер. Ты лишь обеспечиваешь связь с армией, следователем тебя никто не назначал. А Блейк в отчаянном положении. Он может заставить тебя остаться силой.

– Все его угрозы иссякли.

Харпер состроила гримасу.

– И не надейся на это. Дирфилд и Козо работают над тем, чтобы заставить тех китайцев дать показания против тебя. Они попросят иммиграционную службу проверить всех нарушителей, и та найдет около тысячи нелегалов среди одной только ресторанной прислуги. Начнутся разговоры о депортации, но большим шишкам в китайском землячестве также намекнут о том, что готовность к сотрудничеству в одном маленьком деле поможет полностью решить эту проблему. И те заставят своих ребят вывалить все то, что мы от них ждем. Максимум пользы для максимума людей, верно?

Ричер ничего не ответил.

– Бюро всегда добивается того, чего хочет, – подвела итог Харпер.

Но когда снова и снова прокручиваешь случившееся, будто видеозапись, возникает одна проблема: постепенно начинают закрадываться сомнения. Ты в который раз перебираешь в памяти то, что произошло, и не можешь вспомнить, действительно ли было сделано все, что нужно было сделать. Ты сидишь в полном одиночестве и думаешь, думаешь, думаешь, и воспоминания начинают расплываться; чем больше вопросов ты задаешь, тем меньше в тебе уверенности. Одна пустяковая мелочь. Была ли она сделана? Была ли она сказана? Ты помнишь, что у Каллан это было сделано. Помнишь наверняка. И у Каролины Кук. Да, определенно. Ты тоже это помнишь. И у Лорейн Стэнли в Сан-Диего. А что насчет Элисон Ламарр? Было ли это сделано? Или по твоему приказу это сделала она сама? Было ли это? Ты сомневаешься.

Ты испытываешь твердую уверенность, что все было сделано как надо, но не следствие ли это бесконечных прокруток в памяти? Возможно, сама выработанная схема заставляет тебя предположить, что событие произошло так, как всегда происходило до этого? Однако на сей раз могла случиться ошибка. И это тебя страшно пугает. Ты начинаешь со страхом копаться в памяти, и чем больше копаешься, тем больше утверждаешься в мысли, что на этот раз произошел прокол. Эта мелочь вылетела у тебя из головы. Были ли сказаны нужные слова? Получила ли Ламарр приказ? Возможно, не получила. И что тогда?

Ты заставляешь себя встряхнуться и успокоиться. Ты обладаешь сверхчеловеческим талантом, поэтому сомнение, тревога – это не для тебя. Вздор. Нелепость! Поэтому ты выбрасываешь все это из головы. Но беспокойство не желает расставаться с тобой. Оно усиливается, становится все активнее. И в конце концов ты остаешься сидеть в полном одиночестве, зная наверняка, что наконец допущена первая маленькая ошибка.

Собственный реактивный «лир» Бюро переправил Блейка и бригаду криминалистов с авиабазы Эндрюс в Спокан, после чего Блейк послал самолет в аэропорт Сиэтла и Такомы забрать Харпер и Ричера. Маленький реактивный самолет уже ждал на бетонной полосе у здания аэровокзала, и прилетевших встретил тот же самый агент из сиэтлского отделения. Накрапывал дождик, было холодно, поэтому Харпер и Ричер торопливо взбежали по трапу «лира», укрываясь от непогоды. Через четыре минуты они снова были в воздухе.

Перелет до Спокана на «лире» получился гораздо быстрее, чем на «сессне». На аэродроме Харпер и Ричера ждал тот же самый агент местного отделения в машине. Как и в прошлый раз, адрес Элисон Ламарр был записан на бумажке, прикрепленной к лобовому стеклу. Агент проехал десять миль на восток к Айдахо, затем повернул на север, на узкую дорогу, уходящую в сторону гор. Через пятьдесят ярдов после поворота дорога была перегорожена двумя машинами и желтой лентой, натянутой поперек между деревьями. Вдалеке за деревьями виднелись горы. Западные склоны были затянуты дождевыми тучами, а на вершинах восточных склонов косые лучи солнца, пробиваясь среди облаков, высвечивали узкие полоски снега.

Полицейский снял ленту с дерева, и машина медленно проползла за ограждение. Проехав мимо уединенных домов, отстоящих друг от друга не меньше чем на милю, агент остановился у поворота к дому Ламарр.

– Дальше придется идти пешком.

Он остался в машине, а Харпер и Ричер направились к дому. В сыром воздухе висела изморось – что-то среднее между дождем и сухой погодой. Слева показался дом, полускрытый оградой и чахлыми, искривленными ветром деревцами. Дорога, извиваясь, проходила справа от дома. Она была перегорожена скоплением машин. Здесь стояла черная с белым машина местной полиции с бессмысленно мигающими на крыше красным и синим огоньками. Два седана и черный джип с тонированными стеклами. Микроавтобус передвижной криминалистической лаборатории с открытыми дверьми. На всех машинах блестели бисеринки дождевых капель.

Когда Харпер и Ричер подошли ближе, правая передняя дверь джипа открылась и им навстречу вышел Нельсон Блейк. Он был в темном костюме, с поднятым воротником для защиты от промозглой сырости. Лицо его, обычно красное, приобрело сероватый оттенок, как будто от пережитого потрясения кровяное давление снизилось. Блейк сразу перешел к делу. Никаких приветствий. Ни извинений, ни обмена любезностями. Никаких фраз типа «я ошибался, а ты оказался прав».

– До сумерек осталось не больше часа, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы провели меня тем же маршрутом, что ходили позавчера, и рассказали обо всех отличиях.

Ричер кивнул. Внезапно ему очень захотелось что-нибудь обнаружить. Что-нибудь важное. Что-нибудь, имеющее решающее значение. И не ради Блейка. Ради Элисон. Ричер стоял, разглядывая ограду, деревья и лужайку. Везде чувствовалось прикосновение заботливых рук. Казалось бы, всего лишь небольшие перемены, затронувшие крошечный участок поверхности планеты, однако в них чувствовался хороший вкус и энтузиазм женщины, которой уже не было в живых. И осуществлены они были ее личным трудом.

– Кто уже побывал в доме? – спросил Ричер.

– Только местный полицейский, – ответил Блейк. – Тот, что обнаружил тело.

– И больше никого?

– И даже никого из ваших?

– Я хотел сначала услышать ваши впечатления, – сказал Блейк.

– То есть она по-прежнему в ванне?

Вокруг стояла полная тишина. Лишь свист ветра в проводах линии электропередачи. Красные и синие отблески мигалок на крыше полицейской машины поочередно окрашивали спину костюма Блейка, ритмичные и бесполезные.

– Хорошо, – произнес наконец Ричер. – Местный полицейский что-нибудь трогал?

Блейк покачал головой.

– Он открыл дверь, обошел первый этаж, поднялся наверх, заглянул в ванную и сразу же связался со своим диспетчером. А у того хватило ума приказать ему немедленно покинуть дом.

– Входная дверь была не заперта?

– Закрыта, но не заперта.

– Значит, его отпечатки пальцев будут на дверном молотке. И на ручках внутренних дверей.

Блейк пожал плечами.

– Это не имеет значения. Он все равно не мог стереть отпечатки пальцев убийцы, потому что тот их не оставляет.

– И верно, – сказал Ричер.

Он прошел вдоль машин, мимо поворота на дорожку, ведущую к дому. Прошел ярдов двадцать дальше по дороге.

– Куда она ведет? – спросил он Блейка.

Тот следовал за ним на удалении десяти ярдов.

– По-моему, в никуда.

– Бывают и пошире, – согласился Блейк.

Ричер вернулся назад.

– Поэтому вам следует осмотреть почву на обочинах, в первую очередь там, где дорога делает следующий поворот.

– Наиболее вероятно, что убийца приехал из Спокана. Проехал мимо дома, затем сделал разворот и вернулся назад. Ему нужно было оставить машину развернутой в нужную сторону еще до того, как он войдет в дом и приступит к делу. Такой человек обязательно должен предусмотреть пути отхода.

– Хорошо, я поручу кому-нибудь заняться этим. А вы тем временем проведите меня по дому.

Отдав распоряжения бригаде криминалистов, он присоединился к Ричеру и Харпер у поворота на дорожку, ведущую к дому.

– Мы задержались здесь, – начала Харпер. – Стояла жуткая тишина. Затем мы подошли к двери и постучали молотком.

– Погода была сырая или сухая? – спросил Блейк.

Харпер переглянулась с Ричером.

– Кажется, сухая. Редкие облака, солнце. Не жарко. Но дождя точно не было.

– Дорожка была сухой, – добавил Ричер. – Не пыльной, но подсохшей.

– Значит, вы не принесли грязь на своей обуви?

Они подошли к входной двери.

– Наденьте на ноги вот это, – сказал Блейк, доставая из кармана рулон полиэтиленовых пакетов большого размера.

Все натянули на обувь пакеты и заткнули края полиэтилена в ботинки.

– Элисон Ламарр открыла только после того, как мы постучали дважды, – сказала Харпер. – Я показала свой значок в глазок.

– Она была очень встревожена, – добавил Ричер. – Сказала нам, что Джулия ее обо всем предупредила.

Угрюмо кивнув, Блейк толкнул дверь обернутым в полиэтилен ботинком. Дверь распахнулась с тем же скрипом старых петель, который запомнился Ричеру по предыдущему разу.

– Мы задержались в прихожей, – сказала Харпер. – Затем Элисон предложила нам кофе, и мы прошли на кухню.

– Здесь что-нибудь изменилось? – спросил Блейк.

Ричер огляделся вокруг. Стены, обшитые сосновыми досками, сосновые половицы, желтые занавески, старые диваны, переоборудованные масляные светильники.

– Все как в тот раз, – сказал он.

– Хорошо, идем на кухню.

Они прошли на кухню. Пол по-прежнему оставался начищенным до блеска. Те же самые шкафчики, пустая и остывшая плита, посудомоечная и стиральная машины на своем месте. В мойке лежала грязная посуда, а один из ящиков кухонного стола остался чуть выдвинутым.

– Выглядит все по-другому, – заметила Харпер, остановившись у окна. – Сегодня все кажется каким-то серым и унылым.

– В мойке посуда, – сказал Ричер. – А этот ящик был задвинут.

Они столпились около мойки. Одна тарелка, стакан, чашка, нож и вилка. На тарелке остатки яйца и хлебные крошки; в чашке кофейная гуща.

– Завтрак? – предположил Блейк.

– Или ужин, – ответила Харпер. – Яйцо всмятку и тост – для одинокой женщины это вполне может быть и ужин.

Блейк кончиком пальца выдвинул ящик. Внутри дешевые столовые приборы, а также пестрая коллекция инструментов: маленькие отвертки, пассатижи, моток изоленты, предохранители.

– Хорошо, дальше что? – спросил Блейк.

– Я осталась с Элисон здесь, – сказала Харпер. – Ричер осмотрел дом.

– Проводи меня, – сказал Блейк.

Он вернулся следом за Ричером в прихожую.

– Я проверил коридор и гостиную, – начал рассказывать Ричер. – Осмотрел окна. Пришел к выводу, что они запираются надежно.

– Убийца попал в дом не через окно, – кивнул Блейк.

– Затем я вышел на улицу, осмотрел двор и сарай.

– Сначала мы поднимемся наверх, – сказал Блейк.

Ричер пошел первым. Он прекрасно понимал, куда направляется. Понимал, что часов тридцать назад убийца двигался тем же путем.

– Я проверил спальни. В спальню Элисон заглянул в последнюю очередь.

Они вошли в спальню. Остановились у двери в ванную комнату.

– Давай дальше, – снова сказал Блейк.

Они заглянули внутрь. В ванной царила безукоризненная чистота. Никаких указаний на то, что здесь что-то случилось, – кроме самой ванны. Она была на семь восьмых наполнена зеленой краской, сквозь которую проступало миниатюрное, поджарое женское тело, плавающее у самой поверхности. Сверху краска засохла тонким скользким слоем, замуровавшим тело внутри. Были видны все линии, все изгибы. Бедра, живот, грудь. Голова, запрокинутая назад. Подбородок, лоб. Рот, чуть приоткрытый в страшной гримасе.

– Черт побери! – выругался Ричер.

– Вот уж точно, – согласился Блейк.

Стоя в ванной, Ричер пытался понять смысл увиденного. Пытался увидеть хоть что-то. Но ничего не было. Ванная оставалась в точности такой, какой была раньше.

– Что-нибудь нашел? – спросил Блейк.

– Хорошо, выходим на улицу.

Они молча спустились вниз. Харпер ждала в прихожей. Она вопросительно посмотрела на Блейка. Тот лишь покачал головой, словно отвечая: «Наверху ничего». А может быть, это означало: «Не поднимайся наверх». Ричер провел его через дверь черного входа во двор.

– Я проверил окна снаружи, – сказал он.

– Убийца не лез в это проклятое окно, – сказал Блейк во второй раз. – Он вошел в дверь.

– Но как, черт возьми? – спросил Ричер. – Когда мы были здесь, вы предварительно предупредили Элисон по телефону, Харпер показала свой значок и сказала: «ФБР!», и все равно Элисон долго не хотела нас впускать. А когда наконец открыла дверь, то дрожала, словно осиновый лист. Так каким же образом убийца заставил ее впустить его в дом?

Блейк пожал плечами.

– Как я уже говорил тебе в самом начале, все женщины его знают. Доверяют ему. Он для них кто-то вроде старинного друга. Он стучит в дверь, они смотрят в глазок, натягивают на лицо широченную улыбку и отпирают дверь.

Дверь в подвал была заперта. Массивный висячий замок не тронут. Ворота гаража закрыты, но не заперты. Ричер вошел внутрь и остановился в полумраке. Новый джип стоял на месте, как и ряды картонных коробок. Как и большая коробка из-под стиральной машины, чуть приоткрытая, с содранной клейкой лентой. Верстак с аккуратно разложенным инструментом. На полках полный порядок.

– Здесь что-то не так, – сказал Ричер.

Он стоял, открывая и закрывая глаза, сопоставляя то, что находилось перед ним, с картинкой, запечатленной в памяти, словно сравнивая две лежащие рядом фотографии.

– Машина стояла по-другому, – наконец сказал Ричер.

Блейк разочарованно вздохнул.

– Иначе и быть не могло. После вашего ухода Элисон ездила в больницу.

И тут он увидел.

– Я это пропустил. Извини, Блейк, я это пропустил.

– Коробка из-под стиральной машины. У Элисон уже есть стиральная машина. На вид совершенно новая. Она стоит на кухне, рядом со столом.

– Ну и что? Несомненно, ее достали из этой коробки, когда устанавливали.

Ричер покачал головой.

– Нет. Два дня назад эта коробка была закрыта и запечатана. А сейчас она вскрыта.

– Абсолютно. Та же самая коробка, то же самое место. Но только тогда она была запечатана, а сейчас вскрыта.

Блейк шагнул к коробке. Достал из кармана фонарик и его кончиком приподнял край крышки. Заглянул внутрь.

– Эта коробка уже была здесь?

– Причем запечатанная, – подтвердил Ричер.

– Как будто ее только что привезли?

– Отлично, – сказал Блейк. – Теперь нам известно, как убийца перевозит краску. Он доставляет ее заранее в коробках из-под стиральных машин.

Ты сидишь целый час, обливаясь холодным потом, и наконец приходишь к выводу, что на этот раз коробка осталась незапечатанной. Этого не сделал никто – ни ты, ни Ламарр. Это факт, его бесполезно отрицать. Необходимо думать, как исправить ошибку.

Заново запечатанные коробки гарантировали определенную передышку. Тебе известно, как работают следователи. Только что доставленная бытовая техника в заводской упаковке, убранная в гараж или в подвал, не привлечет ничьего внимания. В списке приоритетов она займет одно из самых последних мест. Такое можно увидеть повсюду. Поэтому коробка как бы становится невидимой. В хитрости никто не сравнится с тобой. Ты знаешь, как работают эти люди. Скорее всего, криминалисты вообще не вскроют коробку. Твое предположение полностью подтвердилось все три предыдущих раза. Во Флориде, в Нью-Гемпшире, в Калифорнии. Коробки были внесены в перечень улик, но их никто не вскрывал. Быть может, значительно позднее, когда наследники пришли бы наводить порядок в доме, они открыли бы коробки и обнаружили пустые банки из-под краски. Вот тогда поднялся бы большой шум, но тогда было бы уже слишком поздно. Гарантированная передышка – несколько недель, а то и месяцев.

Но на этот раз все будет по-другому. Следователи войдут в гараж и увидят вскрытую коробку. В сыром воздухе картон слегка покорежится. Следователи заглянут внутрь и не увидят ни пенопластовой упаковки, ни сверкающей белой эмали.

Из микроавтобуса принесли портативные софиты и расставили вокруг коробки из-под стиральной машины, словно это был образец грунта с Марса. Все стояли на некотором расстоянии, согнувшись в поясе, будто коробка была радиоактивной. Таращились на нее, пытаясь расшифровать ее тайны.

Это была обычная коробка из-под бытовой техники, сделанная из прочного бурого картона, согнутого и скрепленного металлическими скрепками. На стенках надписи черным шрифтом. Крупный логотип изготовителя. Известная фирма. Ниже номер модели и грубый рисунок самой стиральной машины.

Коробка была заклеена коричневым скотчем. Сверху скотч был разрезан. А внутри коробки – ничего, кроме десяти трехгаллонных банок из-под краски, стоящих в два ряда по пять банок. Банки прикрыты крышками, но не плотно. На крышках по кругу вмятины, оставленные инструментом, которым их открывали. На верхних доньях банок небольшие подтеки краски.

Сами банки были без этикеток. Ни названия изготовителя, ни логотипа, ни хвалебных заявлений о прочности и долговечности покрытия. Лишь небольшая бумажка с длинным отпечатанным номером и словами «защитная зеленая».

– Обычная упаковка? – спросил Блейк.

– Стандартная для ремонта в полевых условиях, – кивнул Ричер.

– Кто использует такую краску?

– Любая воинская часть, имеющая боевую технику. Такие банки постоянно возят с собой для мелкого ремонта. В стационарных мастерских используются банки большего размера, из которых краску наносят распылителями.

– Значит, в армии это не редкость?

– Как раз наоборот.

В гараже наступила тишина.

– Хорошо, вынимайте, – наконец сказал Блейк.

Один из криминалистов в резиновых перчатках достал одну за другой банки из коробки. Расставил их на верстаке. Отогнул края крышки коробки. Посветил внутрь фонариком. На дне остались пять круглых глубоких вмятин.

– Когда коробку доставили сюда, банки были полные, – заметил криминалист.

Блейк отступил назад, из пятна ослепительного света в тень. Повернувшись к коробке спиной, он уставился на стену.

– Так каким же образом она попала сюда? – спросил он.

Ричер пожал плечами.

– Как ты совершенно верно заметил, ее доставили заблаговременно.

– Но не сам убийца.

– Правильно. Он побывал здесь только один раз.

– Компания, занимающаяся доставкой товаров. Убийца отправил краску заранее. Через «Федэкс», «Ю-пи-эс» или какую-нибудь другую компанию.

– Но ведь крупную бытовую технику доставляет на дом магазин, в котором она куплена, на своем грузовике.

– Только не эту, – возразил Ричер. – Эта коробка попала сюда не из магазина.

Блейк вздохнул, словно весь мир вокруг обезумел. Затем, развернувшись, снова шагнул в свет. Уставился на коробку. Обошел вокруг нее. С одной стороны картон был ободран. Большое пятно прямоугольной формы. Внешний гладкий слой был содран, под ним проглядывал обнажившийся внутренний гофрированный. Ровные волны были отчетливо видны в ярком свете софитов.

– Транспортная бирка, – заметил Блейк.

– Возможно, пластиковый пакет, – добавил Ричер. – Знаешь, такой, в который складывают все документы.

– Так где же он? Кто его оторвал? Только не компания, осуществившая доставку. Они ничего не трогают.

– Это сделал убийца, – предположил Ричер. – Потом. Чтобы мы не смогли ничего проследить.

Он осекся. Только что у него вырвалось «мы». Не «вы». «Чтобы мы не смогли ничего проследить». А не «чтобы вы не смогли ничего проследить». Блейк тоже обратил на это внимание. Он посмотрел на Ричера.

– Но как это вообще могло произойти? Представь себя на месте Элисон Ламарр. Ты сидишь дома, вдруг приезжает машина «Федэкс», «Ю-пи-эс» или другой службы доставки и привозит тебе стиральную машину, которую ты не заказывал. Ты ведь просто откажешься ее принять!

– А может быть, машину привезли, когда Элисон не было дома, – возразил Ричер. – Например, когда она навещала отца в больнице. Быть может, водитель просто закатил коробку в гараж и уехал.

– Но разве ему не нужно было получить расписку?

Ричер пожал плечами.

– Не знаю. Мне самому никогда не доставляли на дом стиральную машину. Наверное, иногда расписка не нужна. Полагаю, тот, кто прислал эту коробку, особо обговорил, что расписка не требуется.

– Но Элисон обнаружила бы коробку, как только вошла в гараж. Как только загнала сюда машину, вернувшись домой.

– Обнаружила бы, – согласился Ричер. – Коробка большая.

– Она связалась бы с «Ю-пи-эс», «Федэкс» или кем там еще. Возможно, именно она и оторвала конверт. Забрала его с собой в дом, чтобы позвонить, сообщить подробности.

– А почему она не вскрыла упаковку?

Ричер скорчил гримасу.

– Она решила, что коробку доставили ей по ошибке. Так зачем ее вскрывать? Для возврата упаковка должна остаться нетронутой.

– Элисон ничего не говорила об этом вам с Харпер? О том, что ей привозили вещи, которых она не заказывала?

– Нет. Возможно, она просто не придала этому значения. Подобные ошибки происходят постоянно. Это ведь жизнь.

– Ну, если этот пакет находится дома, – сказал Блейк, – мы его обязательно найдем. Как только коронер закончит осмотр, наши криминалисты приступят к работе.

– Коронер ничего не обнаружит.

Блейк помрачнел еще больше.

– На этот раз он должен будет что-нибудь найти.

– Для этого вам нужно подойти к делу по-другому, – сказал Ричер, сделав ударение на слове «вам». – Заберите всю ванну целиком. Отвезите ее в какую-нибудь крупную лабораторию в Сиэтле. А может быть, прямо в Квантико.

– Черт побери, как мы можем извлечь ванну целиком?

– Разломайте стену. Разберите крышу. Вытащите ее краном.

– Полагаю, мы сможем это осуществить. Разумеется, надо получить разрешение. Но теперь дом, наверное, принадлежит Джулии, да? Насколько мне известно, она ближайшая наследница.

– Так свяжитесь с ней. Попросите ее дать разрешение. И пусть она проверяет отчеты об осмотре мест преступлений трех предыдущих убийств. Возможно, убийца доставил краску заранее только сюда, но если это не так, то вся картина меняется.

– А таким, что теперь убийце не нужно разъезжать по всей стране с грузовиком, набитым банками с краской. Он может быть кем угодно и быстро пересекать Штаты из конца в конец на самолете.

Блейк отправился в джип звонить по телефону, а Харпер, разыскав Ричера, провела его на пятьдесят ярдов дальше по дороге – туда, где сотрудники споканского отделения обнаружили на обочине следы колес. Уже стемнело, и им пришлось пользоваться фонариками. На пыльной обочине было четыре отдельных отпечатка. Не вызывало сомнения, что тут произошло. Кто-то съехал на левую обочину, выкрутил руль, сдал задом на дорогу, выехав задними колесами на правую обочину, и уехал в ту сторону, откуда приехал. Следы передних колес были размазаны веером, но задние отпечатались отчетливо. Шины были не узкие и не широкие.

– Судя по всему, седан средних размеров, – предположил один из споканских агентов. – Относительно новые покрышки радиального типа, размер сто девяносто пять на семьдесят, колесо, скорее всего, четырнадцать дюймов. По рисунку протектора мы установим точный тип шин. А измерив расстояние между шинами, можно будет определить марку машины.

– Ты думаешь, это убийца? – спросила Харпер.

– Должен быть он. Только подумай. Если человек разыскивает незнакомый адрес, он видит дом за сто ярдов и сбавляет скорость, чтобы взглянуть на почтовый ящик. В крайнем случае проскакивает пару ярдов и сразу сдает назад. Никто не проезжает вперед на пятьдесят ярдов и не ждет поворота, чтобы развернуться назад. Это именно убийца осматривал место будущего преступления, проверял, все ли спокойно. Это он, можешь не сомневаться.

Ребята из Спокана раскрыли над следами колес миниатюрные водонепроницаемые навесы, а Харпер и Ричер тем временем вернулись в дом. Блейк ждал их рядом с джипом, освещенный сзади лампой в салоне.

– Во всех трех предыдущих случаях на месте преступления были коробки со стиральными машинами. Никому не пришло в голову в них заглянуть. Мы уже направили агентов местных отделений все проверить. На это уйдет около часа. А Джулия дала добро выламывать ванну. Думаю, нам придется позвать на помощь строителей.

Ричер рассеянно кивнул, захваченный новой мыслью.

– Вам надо проверить еще кое-что, – сказал он. – Возьмите список одиннадцати женщин и позвоните тем семерым, с которыми еще не успел расправиться убийца. И спросите у них.

Блейк недоуменно посмотрел на него.

– Что спросить? «Привет, вы еще живы?»

– Нет, спросите у них, не получали ли они то, чего не заказывали. Крупную бытовую технику. Потому что, если убийца решил ускорить темп, возможно, у него уже все подготовлено для расправы со следующей жертвой.

Блейк внимательно посмотрел на него и, нырнув в джип, сорвал трубку с телефона.

– Пусть этим займется Пултон, – сказал ему вдогонку Ричер. – Ламарр может не совладать с эмоциями.

Блейк лишь молча посмотрел на него, однако к телефону попросил позвать Пултона. За одну минуту объяснил ему задачу и положил трубку.

– А теперь будем ждать.

– Сэр? – сказал капрал.

Список лежал в ящике, ящик был заперт. Полковник неподвижно сидел в залитом светом люминесцентных ламп кабинете без окон, за письменным столом, уставившись в никуда, напряженно размышляя, пытаясь прийти в себя. Лучший способ прийти в себя заключался в том, чтобы поговорить с кем-нибудь. Полковник это прекрасно понимал. «Проблема, которой с кем-либо поделился, становится легче наполовину». Так обстоят дела в таком огромном учреждении, как армия. Однако об этом полковник, разумеется, ни с кем не мог поговорить. Он горько усмехнулся и продолжал размышлять, уставившись в стену. Вера в себя – вот что ему поможет. Полковник настолько глубоко погрузился в собственные мысли, что не услышал стука в дверь. Он понял, что стучали, скорее всего, не один раз. Оставалось только радоваться тому, что список уже был убран в ящик стола, потому что, когда капрал вошел в кабинет, прятать его было бы слишком поздно. Полковник словно оцепенел. Он сидел неподвижно, и у него на лице застыло непроницаемое выражение. Увидев его, капрал сразу же встревожился.

– Сэр? – повторил он.

Полковник не отвечал. Не отрывал взгляда от стены.

– Господин полковник! – окликнул капрал.

Полковник повернул голову так, словно та весила целую тонну. Ничего не сказал.

– Ваша машина подана, сэр, – доложил капрал.

Набившись в джип, они ждали полтора часа. Вечер плавно перешел в ночь, и очень похолодало. За окнами машины сгустился туман. Изнутри стекла запотели от дыхания. Все молчали. Окружающий мир тоже затих. Изредка издалека доносился крик какого-то животного – тоскливый вой, далеко разносящийся в разреженном горном воздухе; но в остальном стояла полная тишина.

– Жутко жить в таком месте, – пробормотал Блейк.

– Или умереть, – добавила Харпер.

В конце концов тебе удается справиться с собой, и ты расслабляешься. Твой талант убивать безграничен. Все продумано, продублировано два, три раза. Система безопасности выстроена в несколько уровней. Тебе известно, как работают следователи. Известно, что они не смогут обнаружить ничего, кроме очевидного. Они не смогут узнать, откуда поступила краска, и кто ее достал, и кто ее доставил по назначению. Ты в этом не сомневаешься. Ты знаешь, как работают эти люди. Им не раскусить твоих уловок. Твой гений превосходит их во много-много раз. Так что ты можешь расслабиться и успокоиться.

Но тебя не покидает разочарование. Допущена первая ошибка. Краска – это было так здорово. А теперь, наверное, придется от нее отказаться. Но ты придумаешь что-нибудь получше. Потому что в одном нет никаких сомнений: теперь останавливаться нельзя.

В джипе зазвонил телефон. Пронзительный звук разорвал тишину. Блейк сорвал трубку с рычажков. Ричер услышал быструю, неразборчивую речь. Голос мужской, не женский. Пултон, не Ламарр. Блейк внимательно слушал, уставившись в пустоту. Затем молча положил трубку и отвернулся к окну.

– Ну? – спросила Харпер.

– Наши люди вернулись на места преступления и проверили коробки, – сказал Блейк. – Все коробки были запечатаны, но их все равно вскрыли. В каждой десять банок из-под краски. Десять пустых банок. Таких же, как те, что нашли мы.

– Но коробки были запечатаны? – спросил Ричер.

– Повторно запечатаны, – поправил Блейк. – При внимательном осмотре это стало заметно. Убийца заклеил коробки после того, как израсходовал краску.

– Он умен, – сказала Харпер. – Он знал, что запечатанная коробка не привлечет внимания.

– Очень умен, – согласился Блейк. – Он знаком с нашими методами.

– Но не абсолютно умен, – заметил Ричер. – Иначе он не забыл бы запечатать эту коробку. Он совершил первую ошибку.

– Все равно он выбивает около девятисот очков, – возразил Блейк. – По мне, он достаточно умен.

– Квитанций на коробках не было? – спросила Харпер.

Блейк покачал головой.

– Понятно, – сказала Харпер.

– Разве? – спросил Ричер. – Объясните мне, почему убийца вспомнил, что ему надо оторвать наклейку, но забыл запечатать коробку?

– Быть может, ему помешали, – предположила Харпер.

– Кто? Здесь не самое людное место.

– Так что ты хочешь сказать? Ты больше не настаиваешь на том, что убийца умен? Кажется, еще совсем недавно для тебя это имело огромное значение. Ты доказывал нам, что убийца дьявольски умен, а мы глупцы, раз не обращаем на это внимания.

Ричер посмотрел на нее.

– Да, вы глупцы. – Он снова повернулся к Блейку. – Нам нужно понять, какой у этого парня мотив.

– Позже, – отмахнулся Блейк.

– Нет, сейчас. Это очень важно.

– Позже, – повторил Блейк. – Ты еще не слышал хорошую новость.

– По поводу другой мысли, которая пришла тебе в голову.

В машине наступила тишина.

– Черт! – выругался Ричер. – Ты хочешь сказать, одной из семерых женщин доставили коробку?