Горячая линия помощи ЛГБТ The Village узнал, кто звонит на телефон доверия «Российской ЛГБТ-сети», что такое кошмар «маленького гомофобного городка» и как меняется отношение родителей ЛГБТ к своим детям

ЛГБТ-активизм — область правозащитной деятельности, которая включает в себя не только политическую, но также психологическую и юридическую поддержку попавшим в беду геям, лесбиянкам и трансгендерам. «Российская ЛГБТ-сеть» несколько лет назад организовала телефонную горячую линию, которая помогает ЛГБТ-людям, попавшим в беду. Психолог — оператор линии поддержки рассказала The Village об особенностях своей работы, постоянных абонентах, троллях, провокациях и «маленьких гомофобных городках».

О горячей линии и ночных звонках

Мне 25 лет, и на горячей линии я работаю уже четыре года. Когда «Российская ЛГБТ-сеть» в очередной раз набирала волонтёров для работы на телефоне доверия, я написала им, что учусь на психологическом факультете и хочу попробовать себя в качестве консультанта на телефоне. К тому моменту я уже участвовала в движении в защиту прав ЛГБТ-людей, выходила на уличные акции и флешмобы, у меня было много друзей из числа ЛГБТ. Однако на тот момент я себя не относила к ЛГБТ-сообществу. А сейчас встречаюсь с трансгендерной девушкой.

Саму линию организовали несколько лет назад, и сперва это был полностью волонтёрский проект. К нему привлекали людей не только с психологическим образованием. В принципе, волонтёры могли быть представителями любой профессии, но обязательно проходили специальную подготовку. Это были сперва двухмесячные, а потом четырёхдневные курсы (я проходила такие), на которых учили, как оказывать помощь по телефону. Правда, предпочтение всё-таки отдавали студентам-психологам или уже практикующим специалистам.

Постепенно стало понятно, что такой тип работы не окупается: по сути, долгие и сложные семинары проводились для тех, кто выступал только первой линией распределения звонков. Люди, которые не были психологами, чаще всего перенаправляли человека на психологическую консультацию, вместо того чтобы сразу оказывать помощь. Летом 2015 года линия сменила формат и стала профессиональной. Одновременно с этим работа начала оплачиваться, но линия перестала быть круглосуточной. Теперь она открыта с 15:00 до 21:00, что очень жалко. Ведь часто кризисная ситуация возникает в неурочное время, и человеку просто некуда обратиться.

Когда-то у меня были ночные смены, и в это время звонки тоже поступали. Например, человек вышел из гей-клуба, на него напали и избили, ему страшно, он зажимается где-то в углу — и случайно у него есть контакт горячей линии. В этом случае психолог подскажет, что нужно делать. Но сначала нужно выяснить, насколько человек в опасности, нет ли у него серьёзных телесных повреждений. В кризисной ситуации можно растеряться и даже не сообразить, что следует вызвать скорую. Бывает, у человека ножевое ранение, а он вместо того, чтобы идти к врачу, звонит на телефон доверия. Если же физически собеседник не пострадал, нужно уговорить его перестать бояться, выйти из укрытия и пойти домой.

О троллях и провокаторах

Информация о горячей линии распространяется через интернет и ЛГБТ-мероприятия, которые устраивают разные некоммерческие организации. К сожалению, поскольку она доступна не только в узких кругах, о линии узнают люди, которым, наверное, и не стоило бы. Начинают звонить тролли, им интересно позлить оператора, рассказать, как они ненавидят ЛГБТ — но это обычные гомофобы. Есть ситуации более неприятные, когда звонят явные провокаторы. Это всякие организации вроде «Оккупай педофиляй». Они заставляют обращаться на линию детей (по голосу им лет 11–12) и выпытывать у оператора пути решения выдуманных проблем: «Я влюблён в одноклассника, встречаться с ним или нет? Целоваться или нет?» А рядом сидит взрослый, который подсказывает, что этим детям говорить. Понятно, что разговор записывается, и делается это специально, чтобы потом подать судебный иск против «Российской ЛГБТ-сети» за пропаганду гомосексуализма. Это очень топорная работа, очень уж грубо они всё делают. Но всегда остаётся внутреннее напряжение, страх, что в следующий раз они могут сработать тоньше.

К нам часто обращаются подростки, которые рассказывают о том, как их не принимают семьи, о своих отношениях со сверстниками. Это очень ранимые люди. Даже на обычном телефоне доверия с подростками работать тяжело, у них все эмоции обнажённые. Разговариваешь с ними — и ощущение, будто держишь в руках электрический провод, а он искрит. Конечно, таким людям нужен максимум понимания, максимум принятия и максимум доверия. Но ты постоянно держишь в голове мысль, что это может быть очередная провокация, что ты сейчас подставишь свою организацию, проект, себя, и завтра всех разгонят. Трудно найти средний путь — чтобы и не подставиться, и действительно поддержать человека, не сказав ему что-то, что его сильно ранит.

Все российские психологи находятся сейчас в трудной ситуации. Ведь с точки зрения медицины, психологии и этики гомосексуальность не является болезнью, и мы должны доносить до людей эту информацию. Мы должны говорить им, что с ними всё нормально, что они не больны, не совершают аморального поступка или преступления. Что если они кого-то любят, в этом нет ничего страшного, не нужно себя за это ненавидеть. Но в нашей стране, если мы говорим такие вещи, мы автоматически превращаемся в преступников, которые занимаются пропагандой. Хотя это просто факты.