Стихи о войне вологодских поэтов-фронтовиков

Викулов С.В. В жару («Жара в степи под сорок градусов. ») ; «Начать бы так стихотворенье. » ; / Сергей Викулов // Жди меня, и я вернусь. / [вступ. ст., сост., примеч. С. Дмитренко]. – М., 2005. – С. 321-323.

Жара в степи под сорок градусов. Со лба стирая жаркий пот, приветствуют шоферы радостно того, кто воду продает.

Да кто не рад сегодня случаю, спеша на стройку, по пути, к сухим губам с водой шипучею стакан холодный поднести!

У продавца рубцом малиновым над ухом шрам наискосок и под широкою штаниною протез, увязнувший в носок.

Клубится пыль над котлованами, и без пощады солнце жжет, а он гранеными стаканами прохладу людям раздает.

Солдат – он жажду сам испытывал от этих мест невдалеке. За Сталинград, в бою добытая, блестит медаль на пиджаке.

Начать бы так стихотворенье: «Я помню чудное мгновенье. » Но было все совсем не так. В окопе, перед наступленьем, курили молча мы табак. Час оставался до сраженья. А там (на то она – война!) кого-то спишет со снабженья навечно ротный старшина.

Но не об этом, не об этом все ж думал я. Меня ждала в краю, где тихие рассветы, девчонка нашего села. Хорошие слова сказала мне на прощание она.

Вставал рассвет. Грозя обвалом, плыла над фронтом тишина. Часы показывали восемь. Шепча проклятия врагу, в окоп свалился письмоносец с тяжелой сумкой на боку. Конверт мне сунув: – Не иначе как от нее опять, – сказал. «Любимый мой!» – смеясь и плача, я в первой строчке прочитал.

Но вот за дымным лесом где-то проснулся гневный бог войны, и в небо красная ракета взлетела с нашей стороны. Взлетела медленно, тревожно.

Я падал и вставал опять. Я верил: счастье невозможно из тысяч пушек расстрелять! А пули пели. Мимо, мимо. И мины падали в траву. Я знал, что мне необходимо дожить, и верил: доживу!

. Так день за днем. В огне и дыме прошла зима, потом весна. Все ж опоздал я. Ты прости мне: четыре года шла война.

Где ты теперь? Кто мне расскажет? А впрочем, это все равно: я позабыл тебя. И даже все письма сжег давным-давно. Забыл. Пришла пора иная. Но я себе напрасно лгу: я, о тебе не вспоминая, о прошлом думать не могу. Ведь ты со мною в дни ненастья была на линии огня. А это. это было счастьем, по крайней мере для меня.

Орлов С.С. После марша («Броня от солнца горяча. ») ; «Его зарыли в шар земной. » ; Смотровая щель («В машине мрак и теснота. ») ; «А было, под Волховом синим. » ; «Вот человек – он искалечен. » / Сергей Орлов // Жди меня, и я вернусь. / [вступ. ст., сост., примеч. С. Дмитренко]. – М., 2005. – С. 300-302.

Броня от солнца горяча, И пыль похода на одежде. Стянуть комбинезон с плеча – И в тень, в траву, но только прежде

Проверь мотор и люк открой: Пускай машина остывает. Мы все перенесем с тобой: Мы люди, а она – стальная.

Его зарыли в шар земной, А был он лишь солдат, Всего, друзья, солдат простой, Без званий и наград. Ему как мавзолей земля – На миллион веков, И Млечные Пути пылят Вокруг него с боков. На рыжих скатах тучи спят, Метелицы метут, Грома тяжелые гремят, Ветра разбег берут. Давным-давно окончен бой. Руками всех друзей Положен парень в шар земной, Как будто в мавзолей.

В машине мрак и теснота. Водитель в рычаги вцепился. День, словно узкая черта, Сквозь щель едва-едва пробился.

От щели, может, пятый час Водитель не отводит глаз.

А щель узка, края черны, Летят в нее песок и глина, Но в эту щель от Мги видны Предместья Вены и Берлина.

А было, под Волховом синим В крови поднимался рассвет. Завязшие танки в трясине И черные ленты ракет. Болота, болота, болота, За каждую кочку бои, И молча в отчаянных ротах Друзья умирают мои. Ползут по кровавому следу, По черному снегу полки, Лишь веруя сердцем в победу, Рассудку уже вопреки.

Вот человек – он искалечен, В рубцах лицо. Но ты гляди И взгляд испуганно при встрече С его лица не отводи. Он шел к победе, задыхаясь, Не думал о себе в пути, Чтобы она была такая: Взглянуть – и глаз не отвести!

Яшин А.Я. Высота («Волжские в дымке степной места. ») ; Не умру («Когда я раненый лежал в пыли. ») ; «Что нам тысячи километров. » / Александр Яшин // Жди меня, и я вернусь. / [вступ. ст., сост., примеч. С. Дмитренко]. – М., 2005. – С. 184-186.

Волжские в дымке степной места, Желто-зеленые редкие травы. Очень красивая высота В двух километрах от переправы.

Утром прозрачные облака Ветер над самой вершиной гонит. Как на ладони отсюда река, Город рабочий – как на ладони.

В полдень безветренный сводят с ума Запахи чабра и молочая. А у подножья – балки, дома, Крики летящих над Волгой чаек.

А у подножья – дубы, ручей, Заячьи тропки и птичьи гнезда. В тихом теченье летних ночей Виден струящийся лунный воздух.

Все в незапятнанной чистоте, Словно бои здесь не проходили, – Небо без копоти, Ветер без пыли.

Но у меня на той высоте Брата родного в войну убили.

Когда я раненый лежал в пыли, Страдая от удушливого жара. Не отличая неба от земли, Артиллерийских залпов от кошмара,

И ни стонать, ни говорить не мог, – Тогда прямой, с пушистой желтизною, Откуда ни возьмись степной цветок Виденьем детства встал передо мною.

Что я припомнил в этот миг? Леса, Деревни, в палисадниках рябину, Под солнцем поле спелого овса И матери натруженную спину.

Что я услышал? Дробный стук колес, Крик петуха на просмоленной крыше, Шум светлых сосен и жужжанье ос, Раздольный звон бубенчиков услышал.

Ах, родина, лесная сторона! Как все стократ для сердца стало мило Брусника в чащах, Рек голубизна, – Война все чувства наши обострила.

Просторны тесом крытые дворы, В холмистом поле широки загоны. Как многолюдны свадьбы и пиры, Как сарафаны девичьи пестры, Каким достоинством полны поклоны!

Моторы в сизых ельниках стучат, Плывет над лесом рокот молотилок, И запахи бензина не глушат Смолистого дыхания опилок.

А сколько зверя, сколько птиц в бору. И потому, что все перед глазами, Не дрогну я в сражении с врагами, Земли родной не выдам: Не умру!

Что нам тысячи километров! Имя вслух мое назови – И домчится, как песня, с ветром До окопов голос любви.

Я сквозь грохот тебя услышу, Сновиденье за явь приму. Хлынь дождем на шумную крышу, Ночью ставни открой в дому.

Пуля свалит в степи багровой – Хоть на миг сдержи суховей, Помяни меня добрым словом, Стынуть буду – теплом повей.

Появись, отведи туманы, Опустись ко мне на траву, Подыши на свежие раны – Я почувствую, оживу.