Стихотворения русских поэтов классиков о горах. Для детей и школьников.
Прощай, моя родина! Север, прощай,- Отечество славы и доблести край. По белому свету судьбою гоним, Навеки останусь я сыном твоим!
Прощайте, вершины под кровлей снегов, Прощайте, долины и скаты лугов, Прощайте, поникшие в бездну леса, Прощайте, потоков лесных голоса.
В горах мое сердце. Доныне я там. По следу оленя лечу по скалам. Гоню я оленя, пугаю козу. В горах мое сердце, а сам я внизу!
Снегов серебряных порфира Не хочет праха прикрывать; Твоя судьба на гранях мира Не снисходить, а возвышать.
Не тронет вздох тебя бессильный, Не омрачит земли тоска: У ног твоих, как дым кадильный, Вияся, тают облака.
Часто во время зари я глядел на снега и далекие льдины утесов; Они так сияли в лучах восходящего солнца, И в розовый блеск одеваясь, они, Между тем как внизу все темно, Возвещали прохожему утро. И розовый цвет их подобился цвету стыда: Как будто девицы, Когда вдруг увидят мужчину купаясь, В таком уж смущеньи, Что белой одежды накинуть на грудь не успеют.
Как я любил твои бури, Кавказ! Те пустынные громкие бури, Которым пещеры как стражи ночей отвечают. На гладком холме одинокое дерево, Ветром, дождями нагнутое, Иль виноградник, шумящий в ущелье, И путь неизвестный над пропастью, Где, покрываяся пеной, Бежит безымянная речка, И выстрел нежданный, И страх после выстрела: Враг ли коварный иль просто охотник. Все, все в этом крае прекрасно.
Воздух там чист, как молитва ребенка; И люди как вольные птицы живут беззаботно; Война их стихия; и в смуглых чертах их душа говорит. В дымной сакле, землей иль сухим тростником Покровенной, таятся их жены и девы и чистят оружье, И шьют серебром - в тишине увядая Душою - желающей, южной, с цепями судьбы незнакомой.
Кто здесь не бывал, кто не рисковал - Тот сам себя не испытал, Пусть даже внизу он звезды хватал с небес. Внизу не встретишь, как не тянись, За всю свою счастливую жизнь Десятой доли таких красот и чудес.
Нет алых роз и траурных лент, И не похож на монумент Тот камень, что покой тебе подарил. Как Вечным огнем, сверкает днем Вершина изумрудным льдом, Которую ты так и не покорил.
И пусть говорят - да, пусть говорят! Но нет - никто не гибнет зря, Так - лучше, чем от водки и от простуд. Другие придут, сменив уют На риск и непомерный труд,- Пройдут тобой не пройденый маршрут.
Отвесные стены - а ну, не зевай! Ты здесь на везение не уповай. В горах ненадежны ни камень, ни лед, ни скала. Надеемся только на крепость рук, На руки друга и вбитый крюк, И молимся, чтобы страховка не подвела.
Мы рубим ступени. Ни шагу назад! И от напряженья колени дрожат, И сердце готово к вершине бежать из груди. Весь мир на ладони - ты счастлив и нем И только немного завидуешь тем, Другим - у которых вершина еще впереди.
Кто здесь не бывал, кто не рисковал - Тот сам себя не испытал, Пусть даже внизу он звезды хватал с небес: Внизу не встретишь, как не тянись, За всю свою счастливую жизнь Десятой доли таких красот и чудес.
Нет алых роз и траурных лент, И не похож на монумент Тот камень, что покой тебе подарил, - Как Вечным огнем, сверкает днем Вершина изумрудным льдом - Которую ты так и не покорил.
И пусть говорят, да, пусть говорят, Но - нет, никто не гибнет зря! Так лучше - чем от водки и от простуд. Другие придут, сменив уют На риск и непомерный труд, - Пройдут тобой не пройденный маршрут.
Отвесные стены. А ну - не зевай! Ты здесь на везение не уповай - В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала, - Надеемся только на крепость рук, На руки друга и вбитый крюк - И молимся, чтобы страховка не подвела.
Мы рубим ступени. Ни шагу назад! И от напряженья колени дрожат, И сердце готово к вершине бежать из груди. Весь мир на ладони - ты счастлив и нем И только немного завидуешь тем, Другим - у которых вершина еще впереди.
Видит усадьбу на мшистой горе. - Скучно в чужой стороне.- Кирстэн-малютка стоит на дворе. - Ты не вернешься ко мне.-
Он называет невестой ее. - Скучно в чужой стороне.- Деве дарит ожерелье свое. - Ты не вернешься ко мне.-
Дал ей он кольца, и за руку взял. - Скучно в чужой стороне.- Кирстэн-малютку в свой замок умчал. - Ты не вернешься ко мне.-
Годы проходят, пять лет пронеслось. - Скучно в чужой стороне.- Много бедняжке поплакать пришлось. - Ты не вернешься ко мне.-
Девять и десять умчалось лет. - Скучно в чужой стороне.- Кирстэн забыла про солнечный свет. - Ты не вернешься ко мне.-
Где-то веселье, цветы, и весна. - Скучно в чужой стороне.- Кирстэн во мраке тоскует одна. - Ты не вернешься ко мне.
И вы, точно ветка весны, Летя по утиной реке паутиной. Ночная усадьба судьбы, Север цели всех созвездий Созерцали вы. Вилось одеянье волос, И каждый — путь солнца, Летевший в меня, чтобы солнце на солнце менять. Березы мох — маленький замок, И вы — одеяние ивы, Что с тихим напевом «увы!» Качала качель головы. На матери камень Ты встала; он громок Морями и материками, Поэтому пел мой потомок. Но ведом ночным небосводом И за руку зорями зорко ведом. Вхожу в одинокую хижу, Куда я годую себя и меня. Печаль, распустив паруса, Где делится горе владелицы, Увозит свои имена, Слезает неясной слезой, Изученной тропкой из окон Хранимой храмины. И лавою падает вал, Оливы желанья увел Суровый поток Дорогою пяток.
В младенческих летах я мать потерял. Но мнилось, что в розовый вечера час Та степь повторяла мне памятный глас. За это люблю я вершины тех скал, Люблю я Кавказ.
Я счастлив был с вами, ущелия гор; Пять лет пронеслось: все тоскую по вас. Там видел я пару божественных глаз; И сердце лепечет, воспомня тот взор: Люблю я Кавказ.
Тревогой странною и радостью томимо, Мне сердце говорит: «Вернись, вернись назад!»— Дым на меня пахнул, как сладкий аромат, И с завистью, с тоской я проезжаю мимо.
Поэзия не в том, совсем не в том, что свет Поэзией зовет. Она в моем наследстве. Чем я богаче им, тем больше — я поэт.
Я говорю себе, почуяв темный след Того, что пращур мой воспринял в древнем детстве: — Нет в мире разных душ и времени в нем нет!
Еще ребенком, чуждый и любви И дум честолюбивых, я беспечно Бродил в твоих ущельях, — грозный, вечный, Угрюмый великан, меня носил Ты бережно, как пестун, юных сил Хранитель верный, и мечтою Я страстно обнимал тебя порою.
И мысль моя, свободна и легка, Бродила по утесам, где, блистая Лучом зари, сбирались облака, Туманные вершины омрачая, Косматые, как перья шишака. А вдалеке, как вечные ступени С земли на небо, в край моих видений, Зубчатою тянулись полосой, Таинственней, синей одна другой, Всё горы, чуть приметные для глаза, Сыны и братья грозного Кавказа.
И людскую толпу бесталанную С ее жизнью беспечной зыбкой Поразил он спокойною, странною И такой непонятной улыбкой.
Будто знает он что-то заветное, Будто слышал он самое вечное, Будто видел он самое светлое, Будто чувствовал все бесконечное.
И взбесило толпу ресторанную С ее жизнью и прочной и зыбкой То, что он улыбается странною И такой непонятной улыбкой.
И герои все были развенчаны, Оказались их мысли преступными, Оказались красивые женщины И холодными и неприступными.
И взмолилась толпа бесталанная - Эта серая масса бездушная,- Чтоб сказал он им самое главное, И открыл он им самое нужное.
И, забыв все отчаянья прежние, На свое место встало все снова: Он сказал им три са нежные И давно позабытые .