Почему Анна Дворжецкая стала актрисой?

Дочь Евгения Дворжецкого никогда не мечтала о кино. Но после его смерти в прессе заголосили: знаменитая династия Дворжецких прервана. Именно тогда Аня приняла судьбоносное решение…

Дочь Евгения Дворжецкого никогда не мечтала о кино. Но после его смерти в прессе заголосили: знаменитая династия Дворжецких прекратила свое существование. Именно тогда Аня приняла судьбоносное решение…

Он будто сошел с полотен Модильяни. Завораживающие глаза, какая-то неправильная изломанность линий, создающая тем не менее удивительную гармонию… Евгений Дворжецкий, даже играя в бесконечных сериалах, всегда оставался немного «над». В нем чувствовался аристократизм, принадлежность к великой династии. Еще при жизни Евгения нередко говорили, что какой-то злой рок довлеет над их кланом. Его отец, великолепный театральный актер Вацлав Дворжецкий, провел в лагерях тринадцать лет. Брат, Владислав Дворжецкий, культовая фигура советского кино, умер, не дожив год до сорокалетия. Это была странная смерть. Владислав отправился в длительные гастроли по городам и весям. Неожиданно в середине вояжа сорвался домой. «Просто соскучился», — объяснил он близким. И вновь отбыл — его ждали в Гомеле. По дороге в Белоруссию его машина на всей скорости влетела в неосвещенный трейлер. Он остался жив, но от пережитого ужаса (верх у машины был срезан будто бритвой) спустя два дня ушел из жизни. Инфаркт. «Мой брат умер, когда ему было тридцать девять. Столько же, сколько мне сейчас», — сказал Евгений в одном из телеинтервью в 1999 году. А через пару месяцев, утром 1 декабря, «девятка», за рулем которой он сидел, угодила под грузовик…

Анна Дворжецкая: «Когда папы не стало, мне было девять с половиной лет. Видимо, я пребывала в каком-то страшном шоке, поэтому вплоть до шестнадцати у меня длился период, похожий на сон. Вспыхивают только какие-то отдельные моменты. Наверное, память начала так работать, чтобы вычеркнуть трагические обстоятельства. Мне кто-то рассказывает про меня — вот я делала тогда то-то и то-то, а я в упор ничего не помню. Мама говорит, что я тогда не ела ничего и заставить меня было невозможно. Она специально поехала со мной в Париж к знакомой, чтобы как-то меня там растормошить, чтобы мы обе развеялись хоть как-то. И там я действительно начала есть. Но сама я ничего этого не помню. Только одно яркое воспоминание. Я тогда ходила в школу во вторую смену. Когда возвращалась домой, было уже темно — зима, сумерки наваливались рано. Идти безумно страшно. Так вот, я вытягивала руку в сторону и представляла, что иду за руку с папой, и сразу становилось спокойно. Я долго помнила ощущение его руки. К сожалению, оно со временем уходит…»

Наверное, он очень удивился бы, увидев тебя на сцене его родного РАМТа. Ты ведь не собиралась становиться актрисой?Анна: «Да, до девяти лет я твердила, что буду кем угодно, но только не актрисой. А когда папы не стало, все СМИ стали писать: мол, злой рок, династия Дворжецких прервана… И тут мне стало так обидно! „Ну как же так? — думала я. — Есть же я, есть мой брат Миша! Мы тоже Дворжецкие!“ И тогда я сказала маме: „Не знаю, чего я там смогу или не смогу в этой профессии, но давай попробуем!“ Мы пошли в актерское агентство, где числилась мама, там меня тоже зарегистрировали. Буквально через несколько дней позвонили и позвали на пробы в картину Лены Цыплаковой „Полосатое лето“. Было страшно, потому что я не знала, что нужно будет делать, я даже стихи какие-то выучила на всякий случай. Но когда зашла, все в один голос сказали: „О, это Джейн!“ В итоге меня тут же утвердили на роль. Потом был сериал „Даша Васильева“, где я играла дочь героини Ларисы Удовиченко. Там меня не сразу утвердили: я много раз ездила на пробы, что-то было не так, продюсеры не хотели меня брать, а режиссер Анатолий Матешко настаивал на моей кандидатуре. В итоге роль все-таки досталась мне».

Ну и как, тебе понравилось работать в кино?Анна: «Да, очень интересно. В „Полосатом лете“ практически все актеры — дети. Поэтому съемки напоминали пионерский лагерь, мы жили без родителей почти все лето, какие-то дурости творили. И на лошадях ездили, и из лука стреляли. Страшно только поначалу было в кадре. Хотя папа все мое детство снимал меня на камеру, я на нее даже внимания не обращала, но тут-то все по-серьезному. И свет выставляли, и слова какие-то нужно произносить. Но спасибо Лене Цыплаковой, она замечательно с нами общалась, давала правильный настрой, не абы как! И на съемках „Даши Васильевой“ все меня любили, относились ко мне как к обычному нормальному партнеру. Мои первые учителя мне многое дали — и Лариса Удовиченко, и Вера Сотникова, и Володя Стержаков. Они не просто так стояли рядом, они советовали, подсказывали, помогали. Было сложно, тяжело, я уставала, но знала, что работаю не только для того, чтобы все увидели, как Аня Дворжецкая снимается в кино. Я понимала, что мне тоже приходится зарабатывать деньги — надо ведь на что-то жить. Когда папа погиб, мама одна трудилась на пятидесяти работах. Вот и я ей помогала. Но сколько я тогда зарабатывала — не помню. Мне ведь тогда одиннадцать было, а это как раз тот мой полубессознательный период.А в 2006 году я попала в кинокартину „Ниоткуда с любовью, или Веселые похороны“. Это мой первый профессионально-сознательный опыт в кино. И роль, над которой пришлось потрудиться! Фильм снимал Владимир Петрович Фокин по роману Людмилы Улицкой. В главной роли — Александр Гаврилович Абдулов. Эта картина, эти люди, с которыми я там работала, во многом повлияли на окончательное и бесповоротное мое решение стать актрисой. И я очень им благодарна!»

Ты, получается, не прямой дорогой пришла в профессию. А твой папа кем тебя видел?Анна: «Во-первых, он очень желал, чтобы я была самостоятельной. Помню, однажды (мне тогда исполнилось лет семь-восемь) он взял меня с собой на работу. Снимали какую-то передачу в развлекательном центре на „Тульской“. А там для детей все: игровые автоматы, роликодром… Папа тогда сказал: „Я сейчас схожу по работе, а ты вот возьми деньги, поиграй“. Так вот, где он меня оставил, там и нашел через несколько часов. Он потом на меня даже ругался: „Какого черта ты тут стояла? Ничего сама сделать не можешь!“ А я просто перепугалась, меня так одну никто не бросал.А по поводу моего будущего… У нас не было времени поговорить с папой об этом. Наверное, он был бы не против, чтобы я пошла в артистки. Я продолжаю фамилию. И надеюсь, что он мог бы мной гордиться».

Перст судьбыИ твой папа, и его брат Владислав ушли из жизни молодыми. Что в семье говорят по этому поводу?Анна: «Люди говорили и о мистике, и о страшном роке, который висит над нашей семьей. Даже передачи какие-то были по ТВ, например „Тайные знаки“. А у нас это никаким роком не считается. Вот так совпали эти цифры. Но они умерли совершенно по-разному. И никто не знает, почему так вышло. Легенд никаких в семье не ходит».

Но ты интересовалась биографиями своих известных родственников — дедушки Вацлава, дяди Владислава?Анна: «Могу честно признаться (хоть мне и страшно стыдно), но я не видела очень многих фильмов с участием дедушки, дяди, папы. И это при том, что я институт окончила, ребенка родила, замуж вышла, уже развожусь — жизнь кипит. То ли я еще не доросла, то ли еще не время всерьез интересоваться биографиями своих знаменитых родственников. Но я уверена, что все наверстаю. И обязательно посмотрю все фильмы с участием Вацлава Яновича…»

Известная фамилия — это ведь определенная ответственность. Ты когда-нибудь чувствовала на себе фамильный груз?Анна: «Да, с детства. Например, во дворе с друзьями мне нельзя было что-то натворить. Потому что потом кто-нибудь обязательно сказал бы: „Вот, это дочка Дворжецкого сделала!“ Позже, когда в институт поступала, то понимала: все в курсе, что я дочка Дворжецкого Евгения и Дворжецкой Нины, все знают, что поступаю по блату. И я это знала, но никуда не могла от этого деться, ведь мне нужно было попасть в институт, а не показывать, какая я самостоятельная. Потому что если бы я не прошла, то даже не представляю, что со мной было бы. Начала бы тусоваться, наверное. В любом случае я осознавала: в институте никто не будет делать мне поблажек. Наоборот, станут с меня требовать больше, чем с остальных».

Учеба давалась легко?Анна: «Совсем непросто! В самом начале я задавалась вопросами: что я здесь делаю, зачем сюда пришла? Мне совершенно все это было непонятно. Но так продолжалось лишь до конца второго курса. Именно тогда началась моя основательная учеба, внутренняя. В результате я доказала, как мне кажется, что имею право учиться на равных с другими студентами. Я считаю, что папа был очень хорошим артистом, и если у меня есть возможность и способности продолжить то, что они, Дворжецкие, делали, почему бы и нет!»

С мамой тяжело работать в одной труппе?Анна: «А мы с ней почти не пересекаемся. Просто пока у нас с ней нет общих репетиций и спектаклей. Но все еще впереди!» (Улыбается.)

Лицевой счетЧто люди говорят: на кого ты больше похожа — на папу или на маму?Анна: «По-разному. Кто-то: „Ой, как на папу стала похожа!“ Кто-то: „Ну прямо мама вылитая!“ Мы с мамой вывели следующее: у меня лицо пополам. Если с одной стороны посмотреть, то оно папино, а если с другой — то мамино. Только я не помню, с какой стороны надо смотреть! (Смеется.) А вот моя дочь Соня — вылитая бабушка Нина».

Сколько ей сейчас?Анна: «Соне полтора года. Я рано родила, мне всего-то двадцать один год был. Тяжело пришлось. Только выпустилась из института, надо на работу устраиваться. А супруг думал, что я какое-то время — год, два, три — буду сидеть дома с ребенком. Но у меня на тот момент уже в театре репетиции начались. В общем, там репетиции, а в доме — разногласия».

Чью фамилию носит София?Анна: «Фамилия у нее отцовская. Она Соня Яшкина! (Улыбается.) (Отец Сони — Всеволод Яшкин, актер, в 2011 году окончил ВТУ имени Щукина. — Прим. авт.) Тут я даже спорить не порывалась, не пыталась достучаться, что девочке с фамилией Дворжецкая будет в жизни как-то легче… В конце концов, Яшкина — тоже неплохая фамилия, ничего против не имею, дальше посмотрим. Кто знает, он ведь актер, может быть, станет известным и его фамилию будут все знать».

Получается, твоя дочь тоже будет расти без отца… У меня такой очень деликатный вопрос: твоя мама позже вышла замуж во второй раз — за актера Алексея Колгана. Как ты приняла отчима?Анна: «Второго папу, если называть вещи своими именами… Конечно, поначалу все было очень тяжело. Папы не стало в 1999 году. А роман у мамы и Алеши случился в 2003 году. А там и свадьба. А мне — тринадцать лет! Переходный возраст. Всех не люблю, все плохие, все гады! Я прекрасно понимала, что маме нужно плечо, нужен мужчина. Она ведь еще молодая женщина и не имеет права себя хоронить, на всю жизнь оставаться вдовой. Но тогда он мне не нравился. Я не хотела с ним не только общаться — вообще ничего не желала о нем слышать. И чудесные наши с ним отношения сейчас — полностью его заслуга! А потом я поняла, что мама с ним счастлива. Это для меня было самым главным откровением: моя мама наконец-то улыбается, живет и дышит. Весь период после папиной гибели был для нее ужасным. Я не представляю, как она все перенесла. Как она выжила, не упала на кровать лицом вниз и не выкрикнула, что ничего больше делать не будет. Но появился человек, который… Нет, он не пытался ее поднять, он просто дарил ей счастье и любовь. И дарит до сих пор. Появился настоящий мужчина в жизни. Я его теперь очень люблю. И называю вторым папой. Это совершенно не отменяет того, что у меня есть папа Женя Дворжецкий. Просто я понимаю, что жизнь идет вперед. Нельзя оставаться в прошлом и жить с этим горем. Страшно все и ужасно, но я чувствую, что сегодня у меня полная семья, что у меня есть мама и папа — мои родители. У меня замечательный брат, который тоже зачем-то идет в артисты».

Серьезно? Анна: «Ну хочет он, хочет! (Смеется.) Я его всячески отговариваю: „Миша, не надо тебе в артисты! Завязнешь!“ А он: „Я хочу, я буду, я пойду!“ При этом он (к сожалению или к счастью, не знаю) такой невероятно добрый… Абсолютная моя противоположность. Я иногда бываю язвой, а он всегда открытый и часто от этого страдает. Пока он только в седьмом классе, у него еще есть время подумать. В любом случае, какое бы решение он ни принял, мы его поддержим. Даже если он станет артистом!»

Будет еще один актер Дворжецкий!Анна: «Да, и дети у него точно будут Дворжецкие! Так что все идет в правильном направлении!»