«Пока врачи молчат, власть их не трогает» Чем болел Ленин и почему это скрывают даже сейчас
Болезнь и смерть Владимира Ленина до сих пор покрыты плотной завесой тайны. Главный врач Научно-медицинского геронтологического центра, невролог и гериатр Валерий Новоселов несколько лет изучал архивы, в которых содержатся документы о последних днях Ленина, а также монографии врачей главы советского государства. По итогам исследовательского проекта готовится к печати научно-документальная книга. Почему диагноз Ленина до сих пор не разглашается,в каких целях государство использует медицинских работников и почему темное историческое прошлое до сих пор мешает нормальным отношениям врачей и пациентов, «Лента.ру» поговорила с Валерием Новоселовым.
«Лента.ру»: Почему решили заняться болезнью Ленина? Любите исторические детективы?
Новоселов: В 1989 году я поступил в аспирантуру НИИ мозга Академии медицинских наук СССР. Тема моей работы была «Нейрофизиологический анализ деятельности головного мозга при нормальном старении и при сосудистой деменции». Поэтому заинтересовался клинической картиной болезни Ленина, у которого, как считается, было мультиинфарктное поражение мозга. О состоянии его здоровья имеется очень много публикаций, но в основном это рассуждения разных историков, конечно, без признаков медицинских знаний и не подкрепленные никакими историческими документами.
За весь период было выпущено только две книги в 1997 и 2011 годах академика РАМН, директора института физико-химической медицины Юрия Михайловича Лопухина «Болезнь, смерть и бальзамирование В.И. Ленина». Он с 1951 года работал в лаборатории при мавзолее. Собственно, о болезни вождя там немного. Большая часть все-таки посвящена истории с бальзамированием. Юрий Михайлович в итоге написал, что по самой болезни у него осталось больше вопросов, чем ответов. Документальная часть в его книге отсутствовала.
Вы с ним встречались?
Когда я начал писать свою книгу, Лопухина уже не было в живых. Он умер в октябре 2016 года. В январе 2017-го я написал запрос о предоставлении доступа к документам пациента, которые находятся в архиве ЦК КПСС. Сейчас он называется РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории — прим. «Ленты.ру»), и меня, что необычно, допустили. С января по апрель 2017 года все свободное время я проводил в архиве. И на какой-то стадии я должен был сделать доклад в московском научном обществе врачей-терапевтов. Они меня подгоняли: давай побыстрее. И я отправил запрос в РГАСПИ о необходимости изготовления копий документов для ускорения работы.
Почему просто их не сфотографировали?
Это запрещено, а я законопослушный человек. Поэтому работал с компьютером в рамках режима, определенного сотрудниками архива. Из архива пришел ответ: «Не можем предоставить вам ксерокопии документов, так как доступ к ним ограничен на 25 лет». Спрашиваю, как так? В соответствии с федеральным законом о тайне документы в архиве ЦК КПСС, связанные с болезнью Ленина, были закрыты на 75 лет после его смерти. В 1999 году все ограничения должны были снять. Оказалось, что руководство архива продлило срок по просьбе внучатой племянницы Ленина Ольги Дмитриевны Ульяновой. То есть мне давали работать с документами со статусом ограниченного доступа, но ответственные лица меня не уведомили об этом.
Когда новое ограничение заканчивается?
В 2024 году. Но не факт, что этим документам снова не присвоят статус «ограниченный доступ», что обозначает в переводе на внятный русский язык — «доступа нет». Ведь в 1999 году у Росархива никаких полномочий продлевать ограничение не было. Они знали о том, что нарушают закон. Но, как объяснили, «пошли навстречу (…) племяннице В.И. Ленина». В своем ответе мне в РГАСПИ сказали, что не возражают, если сведения, полученные мной в архиве, будут использоваться в научных целях. И вот теперь я закончил писать научно-документальную книгу о врачах и их пациенте Ленине. Для меня эта книга является своеобразной точкой в истории медицины советского периода. В ближайшее время будет сделан доклад или серия докладов на научном обществе историков медицины.
Владимир Михайлович Бехтерев
Не боитесь, что вам могут предъявить обвинение в разглашении государственной тайны?
У нас немало историй о том, как люди получали какие-то сведения из научных журналов, прессы, а потом государство им действительно предъявляло обвинение в измене. Я не хотел бы получить ограничение в правах, например в выезде за пределы России, поэтому отправил в ФСБ запрос о том, какие у меня есть права по работе с архивными документами. И спросил, нарушили ли сотрудники РГАСПИ российский закон, когда разрешили мне работать в архиве. Жду официальный ответ.
Что вам удалось выяснить?
Учитывая сложную ситуацию с гостайной, сегодня я могу опираться в своем рассказе на документы, которые находятся в открытом доступе. Это монографии основателей отечественной неврологии и самих врачей нашего пациента. И есть дневник «с ограничением доступа» (записи самих лечащих врачей Ульянова), к которому меня допустили. Он представляет собой толстую папку в дерматиновой обложке коричневого цвета в 410 страниц формата А4. Формально это не медицинская документация, слово «диагноз» там нигде не звучит. В нем содержится масса информации: что пациент ел, с кем встречался. Записи начинаются с конца мая 1922 года, когда считается, что Ленин заболел. И заканчиваются 1924-м — с его смертью. Вели дневник три врача: Василий Васильевич Крамер, собравший анамнез пациента; Алексей Михайлович Кожевников, который начал его лечить; и Виктор Петрович Осипов, закончивший лечение. Никто в России и мире, кроме меня, дневник не видел. Вот такой удивительный факт. Но в этом документе — прямая речь самих врачей пациента Ленина, которые попали в сложную историческую ситуацию.
Какой специальности это были врачи?
Все основные врачи были неврологами. По официальной версии, у Ленина случилась серия инсультов, которыми как раз занимаются эти специалисты. Кстати, с самого начала болезни Ленина можно заметить интригу. В России к 1922 году было три ведущих невролога, три мировых звезды: Лазарь Соломонович Минор, Ливерий Осипович Даркшевич и Григорий Иванович Россолимо. Когда по просьбе советских руководителей в Москву приехали иностранные доктора, чтобы осмотреть Ленина, они были удивлены, что никто из этих знаменитостей не привлечен к лечению вождя. Смотрите: Ленин повернул историю всего мира, с каким знаком, плюс или минус, — это уже другой вопрос. Но его личный врач Кожевников вообще никому неизвестен. Сегодня есть только надпись на могильном камне.
Среди докторов специально выбирали серую мышь?
Думаю, неизвестным его сделали потом. Я читал мемуары академика Алексея Ивановича Абрикосова, основателя советской школы патологической анатомии. Он упоминает Кожевникова несколько раз, причем в списке выдающихся врачей. Кроме него, из ведущих неврологов РСФСР (СССР тогда еще не было) Ленина наблюдал только Владимир Михайлович Бехтерев, которого в 1927 году отравили.
Фото: предоставлено Валерием Новоселовым
Именно из-за того, что он наблюдал Ленина?
В народе бытует версия, что Бехтерева отравили из-за диагноза, который он поставил Сталину: паранойя. Но я встречался с правнуком Бехтерева, директором НИИ мозга человека РАН Святославом Медведевым и, конечно, спросил его об этом. Родственники уверены, что причина именно в Ленине. В Петрограде под руководством Бехтерева тогда работал Институт мозга, и ученый справедливо полагал, что мозг Ленина должен храниться у них. Однако Сталин был против. Он боялся, что мозг может нести в себе информацию, которой могут воспользоваться.
Но почему нельзя было просто взять и оставить мозг в Москве?
Бехтереву нельзя было приказать отойти в сторону. Он мировое светило. Глыба в науке. Именем Бехтерева в медицине названо 47 симптомов, синдромов, болезней. Этот рекорд до сих пор никому из ученых в мире не удалось превзойти. То есть для руководителей советского государства Бехтерев был недосягаемой величиной. А еще он был очень упрямым мужиком. Накануне смерти он собирался ехать на крупную неврологическую конференцию за рубеж. Вероятно, его побоялись выпускать как носителя тайны болезни и смерти Ленина. Поскольку влияния на академика не было, решили действовать проверенным методом — отравили. Он вечером заболел, а утром умер. Клиническая картина была характерна для отравления мышьяком. Все последующие события с вскрытием на дому — вернее, просто забором мозга и мгновенной кремацией — только подтверждают политический заказ. Как и отсутствие судебно-медицинского исследования, которое должны были провести в этом случае.
Чем все-таки болел Ленин, если даже сегодня все документы об этом засекречены?
Нельзя с позиции современной медицины изучать заболевание Ленина. Клиническую картину я рассматриваю не с точки зрения сегодняшнего врачебного мышления, а стараюсь встать на уровень развития медицинской науки того времени. Иду с двух сторон: внимательно исследую врачебный дневник и патологоанатомический акт вскрытия тела Ленина. Документ был написан на следующий день после смерти, 22 января 1924 года, в подмосковной усадьбе в Горках. В этой ситуации тоже все странно. Пациента вскрывают 22 января, а на следующий день, 23 января, тело доставляют в Москву. Не вызывает вопросов? Почему бы сразу не отвезти тело в профильное учреждение, где есть патологоанатомы, секционные столы, инструменты, прозекторы? А его сначала вскрывают в Горках, где ничего нет. Там же собирают медицинский консилиум — 11 человек. Из них только трое врачей были в усадьбе с момента смерти, остальных нужно было доставлять на место. Москва в то время заканчивалась недалеко от Саратовского (ныне Павелецкого) вокзала. Усадьба Горки — далеко. Кругом усадьбы — обширная лесопарковая зона. Вокруг — около 30 человек охраны из латышских стрелков.
Врачи заключение писали под прицелом?
По крайней мере, моральная атмосфера была соответствующей. Совершенно очевидно, что в Москве трудно было бы обеспечить нужный уровень секретности, поэтому выбрали усадьбу в лесу. Но даже в удаленных Горках все-таки произошел инцидент. В медицинской комиссии, присутствовавшей на вскрытии, был Федор Александрович Гетье — личный врач семьи Ульяновых. Это русский человек с французскими корнями. Из всех присутствующих он единственный не подписал патологоанатомический акт исследования тела Ленина. Однако есть второй документ, также от 22 января 1924 года, с подписью Гетье.
Фото: Сергей Пятаков / РИА Новости
Разница между этими бумагами в чем?
В документе с подписью Гетье было сказано: «Обнаружены резкие изменения кровеносных сосудов головного мозга, свежее кровоизлияние, что послужило причиной смерти. » С этим доктор Гетье согласился. Но его подписи нет под заключением, что «причиной болезни умершего являлся атеросклероз сосудов на почве преждевременного их изнашивания. » Диагноза Abnutzungsclerose не существовало ни тогда, ни сейчас. Еще в начале прошлого века теория об износе сосудов была признана несостоятельной всеми специалистами мира. И патологоанатом номер один в стране и в мире Алексей Абрикосов, вскрывавший тело, не мог этого не знать. Как не могли не знать и его коллеги, приглашенные в Горки. Вскрытие длилось 3 часа 10 минут, как указано в акте. В мемуарах Абрикосов указывал время 3 часа 50 минут. На этот нюанс могут обратить внимание врачи.
Длительность процедуры — это важная деталь?
Такое вскрытие должно было занять не более двух часов. Чем занимались оставшиеся два часа? В Горках был телефон, и, самое вероятное, дополнительное время ушло на согласование диагноза с Политбюро. То есть две страницы акта написаны врачами, а заключительный абзац о необычном атеросклерозе спущен сверху. Но если внимательно вчитаться в патологоанатомический акт, то человеку с медицинским образованием станет ясно, что никакого атеросклероза у Ленина не было.
Что такое атеросклероз? Для него характерны определенные морфологические изменения. Первое — обязательно липидные (жировые) пятна на стенках сосудов, второе — атеросклеротические бляшки. Бляшка — это структурное морфологическое образование, которое имеет края. При резком развитии атеросклероза количество бляшек становится очень большим, они частью сливаются друг с другом и придают внутренней поверхности пораженных артерий на большом протяжении грубый бугристый вид.
«Горки Ленинские», ванная комната, где, со слов сотрудников, делали вскрытие тела Ленина.. Фото: предоставлено Валерием Новоселовым
В акте вскрытия Ленина написано: сосуды как шнуры. И другие подробности. Все это описывает другое заболевание: менинговаскулярный сифилис головного мозга. У главного патологоанатома Москвы тех лет Ипполита Давыдовского есть подробное описание характерных черт этой патологии. Если его определение наложить на акт вскрытия Ленина — у специалистов исчезнут сомнения.
Сифилис врачи увидели именно на вскрытии, но побоялись обнародовать?
В открытых документах врачи Ленина ясно написали, что при жизни пациент получал лечение, соответствующее диагнозу. А лечили Ленина только противосифилитическими препаратами. Это тяжелые металлы: ртуть, висмут, мышьяк, большие дозы йода каждый день. Все это описано у академика Лопухина. На тот момент во всем мире с сифилисом боролись только так.
Состав команды докторов, лечивших Ленина, также о многом может сказать. Например, его основной лечащий врач Кожевников в те годы считался ведущим специалистом в России по нейросифилису. Также специально для консультации Ленина был из Германии вызван Макс Нонне — главный специалист Европы по лечению нейросифилиса.
Хотите сказать, что болезнь Ленина для ближайшего окружения не была тайной?
У Ленина для того времени была стандартная клиническая картина. В психиатрических отделениях российских больниц пациентов с точно такими же симптомами было от 10 до 40 процентов. Поэтому все прекрасно понимали, что это такое. В том числе и данный пациент, ведь неслучайно он просил яду. Он видел, как обычно заканчивается эта болезнь: прогрессирующим параличом, слабоумием. Главный патологоанатом Москвы Ипполит Давыдовский писал: «По данным секций (вскрытий — прим. «Ленты.ру»), количество больных сифилисом в 1924-1925 годах составляло 5,5 процента населения». То есть из ста москвичей как минимум пятеро были больны. И эта статистика неполная. Регионы сильно отличались друг от друга. В Калмыкии, например, больных было до 43 процентов от списочного состава населения. Поголовные осмотры в 1920-х годах показали, что в отдельных селах Центральной России сифилисом болели до 16 процентов жителей.
То есть в России была эпидемия сифилиса?
Сифилис являлся колоссальной проблемой не только для России, но и для Европы. Когда в 1940 году открыли антибиотики, эту болезнь стало лечить довольно просто, а до этого она представляла угрозу государственной безопасности. Как именно заразился Ленин — мы не знаем, анамнез собран слабо. Но хочу подчеркнуть, что в то время бытовой сифилис был широко распространен. Ну и путь самого заражения мне не интересен, для меня это обычная болезнь, которая стала самым запутанным событием в истории не только нашей медицины, но и медицины всего мира.
Если сифилис бытовой, по идее, о нем не стыдно говорить. Заразиться мог каждый, даже ребенок. К чему все было засекречивать?
Сифилис, неважно какой, всегда считался «недостойным» заболеванием. У него было множество названий: французская, польская, гнилая болезнь, франц-венера. Для врачей все равно, кого и от чего лечить: хоть беленьких, хоть красненьких. Есть деонтология — наука о должном. Врач избрал свою стезю, пошел по пути долга. Но в медицину тогда вмешалась политика. Что строили революционеры? Человека нового образца. Сифилис в этот «красный проект» никак не вписывался.
Вы упомянули науку о должном. Но разве то, что врачи пошли на сделку с властью, скрыли правду — это не нарушение деонтологии?
Пациенту никто не вредил. Сделка с властью заключалась в том, что врачи молчали, участвовали в политической игре с печатанием ложных бюллетеней с информацией о здоровье главы государства. Всего за время болезни вышло 35 бюллетеней. Даже Ленин смеялся, когда читал эти медицинские сводки. Об этом сохранилась запись в дневнике. «Я думал, что лучшие дипломаты в Гааге, а на самом деле это мои врачи», — говорил он. Но ведь не врачи же писали бюллетени, в которых сообщалось, что у Ленина гастроэнтерит.
К тому времени многие русские врачи, принявшие революцию, служившие советской власти, были деморализованы. В архивах я нашел письмо организатора советской медицины Николая Семашко, адресованное лично Владимиру Ленину и членам политбюро. Там он говорит о том, что на Всероссийском съезде врачей многие выступали против «советской медицины» и восхваляли «страховую» и «земскую». И 22 мая 1922 года Ленин дает указание Дзержинскому разобраться с врачами. Как разбирались в то время — все знают.