РУССКИЕ ЗАВЕТНЫЕ СКАЗКИ. Собранные А.Н. Афанасьевым.

Исключительно редкая уже в прошлом веке, книга Афанасьева в наши дни стала почти что фантомом. Судя по трудам советских фольклористов, в спецотделах крупнейших библиотек Ленинграда и Москвы сохранилось всего лишь два-три экземпляра "Заветных сказок". Рукопись книги Афанасьева находится в ленинградском Институте русской литературы АН СССР ("Народные русские сказки не для печати, Архив, № Р-1, опись 1, № 112). Единственный экземпляр "Сказок", принадлежавший парижской Национальной библиотеке, исчез еще до первой мировой войны. Книга не значится и в каталогах библиотеки Британского музея.

Читая "Заветные сказки" Афанасьева западные и русские читатели знакомятся с малоизвестной гранью русского воображения — "соромными", непристойными сказками, в которых, по выражению фольклориста, "бьет живым ключом неподдельная народная речь, сверкая всеми блестящими и остроумными сторонами простолюдина".

Никак не могут понять, — говорил он, — что в этих народных рассказах в миллион раз больше нравственности, чем в проповедях, преисполненных школьной риторики".

"Русские заветные сказки" органически связаны со сборником сказок Афанасьева, ставшим классическим. Сказки нескромного содержания, как и сказки известного сборника, были доставлены Афанасьеву теми же собирателями-вкладчиками: В.И.Далем, П.И.Якушкиным, воронежским краеведом Н.И.Второвым. И в том и в другом сборнике находим те же темы, мотивы, сюжеты, с той лишь разницей, что сатирические стрелы "Заветных сказок" более ядовиты, а язык местами довольно груб. Есть даже случай, когда первая, вполне "пристойная" половина рассказа помещена в классическом сборнике, другая же, менее скромная, — в "Заветных сказках". Речь идет о рассказе "Мужик, медведь, лиса и слепень".

Нет необходимости подробно останавливаться на том, почему Афанасьев, печатая "Народные русские сказки" (вып. 1–8, 1855–1863), был вынужден отказаться от включения той части, которая десятилетие спустя выйдет под названием "Народные русские сказки не для печати" (эпитет "заветные" фигурирует лишь в названии второго, последнего издания "Сказок"). Советский ученый В.П.Аникин так объясняет этот отказ: "Антипоповские и антибарские сказки напечатать было невозможно в России". А возможно ли издать — в неурезанном и неподчищенном виде — "Заветные сказки" на родине Афанасьева сегодня? На это у В.П.Аникина ответа не находим.

Открытым остается вопрос, каким образом нескромные сказки попали за границу. Марк Азадовский предполагает, что летом 1860 года, во время своей поездки в Западную Европу, Афанасьев передал их Герцену или другому эмигранту. Не исключена возможность, что издатель "Колокола" способствовал выходу "Сказок". Последующие поиски, быть может, помогут осветить историю публикации "Русских заветных сказок" — книги, споткнувшейся о препоны не только царской, но и советской цензуры.

Жил-был старый барин, у него была жена и молода, и собой хороша. Случилось этому барину куда-то уехать далеко; он и боится, как бы жена его не стала с кем блядовать, и говорит:

— Послушай, милая! Теперь я уезжаю надолго от тебя, так ты никаких господ не принимай к себе, чтоб они тебя не смутили, а лучше вот что: кто бы тебе и что бы тебе ни сказывал — отвечай все нет да нет.

Уехал муж, а барыня пошла гулять в сад. Ходит себе по Иду, а мимо на ту пору проезжал офицер. Увидал барыню такую славную и стал ее спрашивать:

— Скажите, пожалуйста, какая это деревня? Она ему отвечает:

«Что бы это значило, — думает офицер, — о чем ее ни; просишь — она все нет да нет». Только офицер не будь промах.

— Ежели, — говорит, — я слезу с лошади да привяжу ее к забору — ничего за это не будет?

— А если взойду к вам в сад — вы не рассердитесь?

— А если я с вами стану гулять — вы не прогневаетесь?

Он пошел рядом с нею.

— А если возьму вас за ручку — не будет вам досадно?

Он взял се за руку.

— А если поведу вас в беседку — и это ничего?

Он привел ее в беседку.

— А если я вас положу и сам с вами лягу — вы не станете противиться?

Офицер положил ее и говорит:

— А если я вам да заворочу подол — вы, конечно, не будете сердиться?

Он заворотил ей подол, поднял ноги покруче и спрашивает:

— А если я вас да стану еть — вам не будет неприятно?

Тут он отработал ее порядком, слез с нее, полежал да опять спрашивает:

— Вы теперь довольны?

— Ну когда нет, надо еще еть! Отзудил еще раз и спрашивает:

— А теперь довольны?

Он плюнул и уехал, а барыня встала и пошла в хоромы. Вот воротился домой барин и говорит жене:

— Ну что, у тебя все благополучно?

— Да что же? Не по…б ли тебя кто?

Что ни спросит, она все нет да нет. Барин и сам не рад, что научил ее.

Жила-жила молодая барыня, много перебывало у нее лакеев, и все казались ей похабными, и она прогоняла их от себя. Вот один молодец и сказал: "Дай-ка я пойду к ней наймусь!" Пришел наниматься.

— Смотри, голубчик! — говорит барыня, — я не пожалею денег, только с тем условием, чтобы ты не говорил ничего похабного!

— Как можно говорить похабное!

В одно время поехала барыня в свою вотчину, стала подъезжать к деревне, смотрит: ходит стадо свиней, и один боров взлез на свинью, и так его с той работы припирало, что изо рта пена клубом валит.

Барыня и спрашивает лакея:

— Чего изволите, сударыня?

— Что это такое? Лакей был не промах.

— А это, — говорит, — вот что: под низом, должно быть, какая-нибудь родня — сестра или тетка, а наверху-то брат или племянник; он крепко нездоров, вот она и тащит его домой на себе.

— Да-да, это точно так! — сказала барыня и засмеялась.

Ехали-ехали, ходит другое стадо, и один бык взлез на

— Ну, а это что такое? — спросила барыня.

— А это вот что: у коровы-то сила плохая и прокормиться не сможет, кругом себя корм объела и траву общипала, вот бык попихивает ее на свежую травку.

Барыня опять засмеялась:

Ехали-ехали, ходит табун лошадей, и один жеребец взлез на кобылу.

— А это что такое?

— А вон, сударыня, изволите видеть, вон за лесом-то дым, должно быть, горит что-нибудь, так жеребец и взлез на кобылу пожар поглядеть.

— Да-да, это правда! — сказала барыня, а сама-то смеется, так и заливается.

Опять ехали-ехали и приехали к реке. Барыня и вздумала купаться, велела остановиться и начала раздеваться, да и полезла в воду. А лакей стоит да смотрит.

— Если хочешь со мною купаться — раздевайся скорее!

Лакей разделся и полез купаться. Она увидала у него тот струмент, которым делают живых людей, затряслась от радости и стала спрашивать:

— Посмотри, что это у меня?

А сама на дыру показывает.

— Это колодезь , — говорит лакей.

— Да, это правда! А у тебя это что такое висит?

— Это конь называется.

— А что, он у тебя пьет?

— Пьет, сударыня; нельзя ли попоить в вашем колодезе?

— Ну, пусти его; да чтоб он сверху напился, а глубоко его не пускай!

Лакей пустил своего коня к барыне и стал ее раззадоривать. Стало ее разбирать, стала она приказывать: