Что, если бы художники рубежа XIX–XX веков жили и творили в наш XXI век?

В рамках большого художественного проекта «Искусство сохранять», посвященного 175-летию Сбербанка, четверо талантливых иллюстраторов взялись изобразить современный мир таким, каким его могли бы увидеть и показать художники прошлого.

Посмотрите, как меняется привычная реальность в условных «инстаграмах» Малевича, Кустодиева и Васнецова.

Я выбрала Малевича, несмотря на то что как художник он практически мой антипод. Но так интереснее — многое меняется, когда меняется взгляд на вещи. Поэтому мне захотелось попробовать увидеть мир его глазами, посмотреть на то, что он делает, и понять его философию как художника. Это выход за границы собственного комфорта — я должна была стать Малевичем на какое-то время и, возможно, полюбить его. Проект в каком-то смысле поменял мое мнение о нем, когда я внедрилась в его идеи, пожила «в его шкуре».

Выбирая, что из современного мира показать «глазами Малевича», я обратилась к самому насущному: все повернуты на технологиях, все всё свое время проводят в телефонах, соцсетях, модных заведениях с модной едой типа бургеров и капкейков — все вокруг очень европеизированно-американское. И все следуют за этим, как друг за другом в инстаграме, без осознанного выбора. Но я решила подать проблему без обличительного пафоса — превратить все в шутку. Ведь все это просто жизнь XXI века — и я тоже торчу в телефоне, как и миллион других людей в метро, тоже ем эти бургеры. Просто для кого-то они становятся целью и смыслом жизни, а кто-то скажет: смешно — и ладно.

Вообще сама я спокойно отношусь к современным модам и не особо жалую соцсети — я как бабушка. Люблю читать печатные книжки, болтать с подружкой в кафе, а не переписываться с ней в мессенджере, но, естественно, я пользуюсь всем, о чем говорю. Просто стараюсь следить за собой и чаще фокусироваться на реальном мире.

Когда рисую — сажусь и делаю, без скетчей. Могу увидеть что-то, что вдохновит, но не думаю: «Так, сейчас я нарисую женщину с кошкой». Я просто понимаю, что у меня есть вдохновение, беру ручку или кисть и сажусь — сама никогда не знаю, что получится в итоге.

К вопросу о копировании чужого стиля: когда я поехала на год учиться в Барселону, нам задали выбрать художника из списка и сделать репродукции около двадцати его работ. Я выбрала Эгона Шиле и очень этим заданием вдохновилась: сидела, и переделывала, и переделывала. Тогда я поняла, что мне очень близки и его философия, и то, как он действует, как он рисует и какие имена он дает своим работам. Не знаю, хотела бы я жить в его время, но было бы интересно познакомиться с ним и понять, действительно ли он настолько клевый, насколько мне кажется.

Не могу сказать, что есть какой-то один художник, который на меня повлиял, — источников влияния множество: разные художники, картинки, которые вижу в интернете, выставки, друзья, их рассказы, рандомные люди на улице — все вдохновляет.

Сейчас я погружена во все, что связано с арт-сферой: продаю свои картины, делаю иллюстрации для журналов, постеры, брендинг, логотипы, оформление интерьеров, инсталляцию, световые штуки — ими занимается муж, и я тоже заразилась. Всем, всем, всем связанным с дизайном — упаковкой и прочим. То, что начиналось как хобби, переросло в профессию, но не перестало быть делом жизни.

Пожалуй, все это началось еще в школе, когда я поняла, что есть предметы, на которых я умираю и не могу усидеть. Тогда я начала рисовать — и получалось, что за учебный день у меня больше расходовалось страниц в скетчбуках, чем в тетрадках. А в 2009 году я почувствовала, что есть какой-то отклик на то, что я делаю, что, видимо, это мое. Тогда я стала писать в разные галереи, и из одной ответили, что окей — давай. Это была очень маленькая галерея в подвале на Солянке, где раньше была чистка одежды, она так и называлась — «Чистка одежды». Получилось, что моя первая выставка была персональной. Ну а после этого уже пошло-поехало.

«Черный квадрат». Картина, которая, возможно, перестала быть настолько загадочной в эпоху современных технологий, когда на все есть ответ. Попробуйте найти ответ сами через приложение считывания QR-кода.

Картину «Спортсмены» я интерпретировала в ироничной манере, изобразив «спортсменов» многих московских дворов.

Картина «Скачет красная конница» написана в 1928–1932 годах — тогда красная конница действительно скакала. Сейчас же миром правят спорт и мода, так что у меня едет велозабег из красных фиксов.

Почему Кустодиев? Я двигался от противного. Хотя у нас и была история архитектуры в институте, я никогда не задумывался о том, кто из художников мне нравится, — знал Серова, Айвазовского. Когда думал об этом проекте и выбирал художника, понял, что для меня важно наличие в его картинах минимального сюжета. Например, Малевич: он делал абстракции — зачем мне его брать, что я смогу с этим сделать? Или Серов — что добавить в его портреты? Моря Айвазовского — что с ними сделать? А вот у Кустодиева я увидел небольшие сюжеты, и мне сразу стало что-то свое в голову приходить на тему того, как его можно осовременить.

Вся современная тематика, которая появлялась внутри работ, — я видел ее сразу — тут это переделаю, здесь фон поменяю. Вот на одной картине продавец ковров, и ковер на него накинут. Я посмотрел и подумал, что это похоже на промоутеров, которые ходят в щитах фанерных и раздают листочки, — решил, что получится забавно. Еще добавлял более мелкие элементы, которые сам вижу у нас в городе в большом количестве.

Другая картина — «Монахиня». Девушка сидит читает книгу — захотелось нарисовать ее, но читающую что-то в айпэде в метро. А фрагмент картины «Купчиха» я переделал в сцену в магазине, где женщине приходится держать в руках много всего, потому что она забыла взять тележку.

Когда я только начинал, я перерисовывал фотографии, сейчас мне было непросто не с точки зрения техники, а скорее эмоционально. Обычно я стараюсь избегать даже заказов, в которых меня просят нарисовать что-то конкретное. Ну и нельзя сказать, что я действительно использую именно технику художника, — маслом же я не рисую, а делаю все на компьютере с планшетом. Но если задаться целью, можно любую технику воспроизвести и любую картину скопировать точь-в-точь.

Я закончил три курса архитектурного, где у меня был академический рисунок, но не сказал бы, что меня там чему-то научили. Я понял, что это совсем не мое, хотя это и классно, и интересно. Просто у меня интересы крутились где-то рядом, а в городе у нас с художествами связаны, по сути, два образования — архитектура и графический дизайн. Так что именно рисовать я нигде особо не учился — просто всегда этим занимался, и это то, что всегда нравилось. Года два с половиной назад стал усерднее, мне показалось, что получается неплохо, — появились заказы, и пошло-поехало. Занимаюсь я не столько иллюстрацией, сколько графическим дизайном.

Я думал над тем, насколько реально важно, пользуешься ли ты современными девайсами или карандашом с красками, и пришел к выводу, что, по сути, все это просто инструмент. Как программист осваивает код, так художник использует графические программы, но все, что ты делаешь, — это уже продукт твоих мыслей. Инструмент же помогает тебе мыслить, и да, мне легче и удобнее пользоваться планшетом, хотя я знаю девчонок, которые круто рисуют руками, и им, наоборот, будет тяжелее.

Вдохновение важнее, чем техника. Я постоянно вижу чужие работы и думаю: «Черт, хочу так же». Ты рисуешь, рисуешь — и начинает получаться что-то свое. Например, когда на Behance насмотришься или когда видишь, что твой знакомый рисует, это мотивирует — начинаешь рисовать больше сам.

Не сказал бы, что какие-то старые художники на меня повлияли, — я больше по современным. Дима Ребус — он современный художник, но как он акварели фигачит! Но иногда посмотришь на Айвазовского и думаешь: как он мог такое нарисовать сто лет назад? Тогда понимаешь, что вообще ничего не умеешь без своих фотоаппаратов и гаджетов. Мне нравится Ван Гог, но даже не сами картины, а человеческая история. Вот рисовал человек, а признали его через 20 лет.

Была бы такая возможность, было бы интересно попасть в то прошлое, где людей совсем не было, — мир же был другой. Здорово было бы посмотреть на те места, где сейчас стоят города, пока там человек не появился.