ТЕЛЕВИЗОР — «Негодяй» (М. Борзыкин)

— А герой ваших песен как-то изменился от 80-х к 90-м?

— Дело в том, что я не занимаюсь выстраиванием героя. Я пишу о событиях, которые происходят в моей жизни. Это, конечно, не автобиография в чистом виде, но в какой-то мере дневничок.

— Значит, песня «Негодяй» — это про вас самого?

— Ну конечно. Это те слова, которые мне говорили на протяжении многих лет, в том числе моя бывшая супруга.

— А «7Б» (так называется новый альбом) — это та статья, по которой вы в свое время косили от армии?

— Да, и получил диагноз «психопатия шизоидная». Как мне жалко парней, которым сейчас надо идти в армию! Прошло двадцать лет, и мы так и не достигли какого-то нормального решения этой проблемы. Я — за альтернативную службу.

Встал на дыбы и сказал маме, что если она хочет видеть сына живым, должна со мной пойти в психоневралогический диспансер и подтвердить, что я человек крайне депрессивный, временами невменяемый, родителей в каком-то смысле, мягко говоря, недолюбливаю, имею с ними конфликты. Для этого надо было полежать на обследовании в течение месяца в такой тюремного типа больнице — на Пряжке у нас есть в Петербурге. Она самая, пожалуй, жесткая из всех тех, что есть в Петербурге. Там не выпускают ни в какой двор гулять, там алкоголики на изличении, которые бьют шизофреников — в общем мерзопакостная атмосфера. Но задача состояла в том, чтобы не сорваться ни на смех, ни на какую-то агрессию, потому что в мою легенду это не входило. Мне слава Богу ничего не кололи, за мной регулярно наблюдали медсестры. И вот несколько моих знакомых не вынесли и начали там играть фантиками в коридоре в футбол, смеяться, видя какую-то телепередачу — этого достаточно, чтобы опознали в тебе симулянта. Мне удалось как-то это дело пройти, и я вышел со статьей «7б» — «психопатия шизоидная» — что меня чрезвычайно порадовало, от меня все отстали, и я продолжил заниматься музыкой.

*** Из книги А. Чернина «Наша музыка» (СПб, Амфора, 2006):

Как и любой нормальный человек моложе двадцати семи лет, раньше времени попрощавшийся с вузом, Михаил Борзыкин задумался об армии. Точнее, она задумалась о нём. Надо сказать, что как раз в 1985-1987 годах был такой короткий период, когда призывали и студентов. После чего сразу и начали появляться статьи о «дедовщине», благо новобранцы были народом грамотным, рассказать о своих армейских бедах умели, а газеты уже начали такие вещи публиковать. Борзыкин решил с почетной обязанностью не связываться и стал косить в психиатрической больнице.

Михаил Борзыкин: Военную кафедру закончить я успел и фактически должен был получить лейтенанта. Но мне оставалось доучиться пятый курс, и тут-то, конечно, за меня взялись. Это произошло очень быстро. Начали звонить домой, и тут я просто встал на дыбы. Я сказал маме, что если пойду в армию, то может случиться всё что угодно. Если она хочет видеть сына живым, то она должна пойти со мной в психоневрологический диспансер и подтвердить, что я человек крайне депрессивный, временами невменяемый, родителей в каком-то смысле недолюбливаю, имею с ними конфликты и периодически замыкаюсь. До маниакально-депрессивного психоза мне было не дотянуться, и нужно было что-то попроще. Чтобы подтвердить диагноз, надо было в течение месяца полежать на обследовании в тюремного типа больнице. У нас в Петербурге она называется «Пряжка». Там самая, пожалуй, жесткая из всех больниц такого рода. Там не пускают гулять даже во двор, там алкоголики бьют шизофреников — в общем, мерзопакостная атмосфера. Задача состояла в том, чтобы не сорваться ни на какую агрессию, потому что в мою легенду это не входило. Плюс попался умный врач, который как-то мне сказал: — Либо у тебя шизофрения, либо ты симулируешь. Давай-ка пройдем ещё раз тесты. А тестов было несколько. Был очень заковыристый американский тест — триста вопросов. И был русский тест, из которого выяснялось, симулируешь ты или нет. Мне, слава богу, ничего не кололи, но за мной регулярно наблюдали и медсестры, и медбратья — все. Несколько моих знакомых, к сожалению, не выдержали: начали фантиками играть в коридоре в футбол, смеяться, видя какую-то телепередачу, и этого было достаточно для того, чтобы опознали в тебе симулянта. Мне удалось это дело пройти. Я вышел с формой, со статьёй 7б «Психопатия шизоидная», что меня чрезвычайно радовало. От меня все отстали, и я продолжил заниматься музыкой.