Эксперименты с экскрементами: спасут ли фекалии медицину?

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента

New Yorker о том, как ненужное одному становится спасением для другого

Как-то раз осенним утром историк архитектуры Йон Риттер из Нью-Йорка получил странное электронное письмо от своего соседа. Там говорилось: «Привет, Йон, это Том Грэвел из квартиры 4N. Я хотел узнать, не согласишься ли ты помочь мне с одним вопросом касательно здоровья». У Грэвела была болезнь Крона, заболевание, которое приводит к воспалению желудочно-кишечного тракта. Лекарства, прописанные врачом, не действовали, и он отважился прибегнуть к экспериментальному методу, который, хотя и неприятно звучит и пахнет, кажется, начал помогать облегчить его симптомы, – трансплантации кишечных бактерий, то есть, по сути, фекалий. Грэвел надеялся, что Риттер может стать для него донором. Историю о том, как отходы жизнедеятельности одних помогают другим, публикует в декабрьском номере журнал New Yorker.

Как и многие аутоиммунные заболевания, болезнь Крона остается малоизученной и в настоящее время считается неизлечимой. Стандартные способы против нее зачастую не работают, а если и работают, помогают лишь частично и имеют много побочных эффектов; часто пациентам требуется хирургическое вмешательство. За последние три года герой статьи Том Грэвел перепробовал массу способов от строгой диеты до курсов мощных иммунодепрессантов, стоивших ему $12 тысяч каждый. Все это не дало результатов. Его жизнь свелась к расчетам того, сколько времени до ближайшего туалета, а очередь в банке или поход в магазин превратились в испытание. Но в августе прошлого года мужчина прочел статью о трансплантации фекалий, которая помогла больному язвенным колитом – состояние, похожее на его болезнь, – и решил попробовать; действовать пришлось самостоятельно, потому что метод считается экспериментальным, и, чтобы использовать его, врачи обязаны обращаться за специальным разрешением к чиновникам. Поэтому Грэвел написал письмо соседу, который выглядел не только здоровым, но и добрым малым.

«Сначала я был в шоке, – рассказал Риттер корреспонденту New Yorker. – Но довольно быстро я понял, что меня это, в общем, не пугает. Ему нужно было то, чем я все равно не пользовался, а просто выбрасывал».

Сколько человек получили трансплантацию кала, или, если официальнее, трансплантацию фекальной микробиоты (fecal microbiota transplantation, FMT), не знает никто, но, по данным журнала, цифра перевалила за десять тысяч и продолжает расти. Согласно исследованиям, микробы у нас в кишечнике могут быть связаны с состояниями от аутоиммунных заболеваний до аллергий и ожирения, и сообщения о том, что пересадка этого материала помогает выздороветь, подогревает спрос на процедуру: полтора года назад в США ее проводили несколько десятков врачей, сегодня – сотни. Существует даже некоммерческий банк стула OpenBiome, основанный аспирантами MIT, который еженедельно отправляет более пятидесяти образцов в больницы в 36 штатах. Кливлендская клиника, известный в США медицинский центр, назвала фекальную трансплантацию в числе топ-10 инноваций 2014 года, а биотехнологические компании борются за возможность вывести новое лечение на рынок. Словом, человеческие экскременты стали драгоценным товаром.

В пользу FMT говорят не только разрозненные сообщения о выздоровлении (иногда чуть ли не в течение нескольких часов) пациентов. В январе 2013 года журнал The New England Journal of Medicine опубликовал результаты первых контролируемых испытаний, сравнивавших пересадку кишечных бактерий с традиционной терапией – приемом антибиотика ванкомицина. Исследование пришлось закончить раньше, чем планировалось: процент выздоровления после FMT оказался настолько выше, чем после антибиотика (94% против 30% с небольшим), что врачи сочли продолжение эксперимента неэтичным; это выглядело как чудо.

«Ничто в здравоохранении не может работать в 90% случаев», – поражается микробиолог и сооснователь OpenBiome Марк Смит.

В 8:30 утра в офисе OpenBiome уже кипит работа: технические специалисты надевают белые халаты и перчатки, чтобы принимать материал от доноров, холодильники с температурой -80°С начинают заполняться образцами, 27-летний Смит проверяет список добровольцев, которые должны прийти. В компании соблюдают анонимность, каждому донору присваиваются кодовые имена. Есть Winnie the Poo вместо Винни-Пуха (от англ. poo – какашка) и – кличка-фаворит среди персонала – Vladimir Pootin.

Все доноры проходят строгий отборочный процесс, по результатам анализов крови и кала в качестве поставщиков одобряют только 20% из них. Тех, кто принимал антибиотики в последние полгода или ездил в развивающиеся страны, приходится отсеивать. Тем же, кто соответствует требованиям, выдают контейнеры и платят по $40 за образец. Размер здесь имеет значение: из одной порции материала может получиться до 10 доз лекарственной субстанции, поэтому компания ежемесячно присуждает приз «за самый щедрый вклад». Есть и рекорд: 508 граммов.

Самое раннее письменное упоминание трансплантации фекалий как средства для лечения заболеваний кишечника относится к IV веку, ее рекомендовал своим пациентам один китайский врач. Первое описание FMT в США было сделано хирургом больницы в Денвере Беном Эйзманом в 1958 году, когда стул считался главным источником заразы, а не лекарством: Эйзман пришел к выводу, что антибиотики только вредят флоре кишечника, и, действительно, вылечил ряд больных новым способом. Его примеру затем последовали несколько врачей, в частности Томас Бороди из Сиднея, который провел FMT пять тысяч раз для пациентов с болезнью Крона, рассеянным склерозом (аутоиммунное заболевание, поражающее нервную систему) и инфекцией Clostridium difficile, вызывающей псевдомембранозный колит. Есть опыт и в России.

В случае с C. difficile эффект трансплантации фекалий очевиден: подсаженные нормальные кишечные бактерии берут верх над патогеном и подавляют его; для людей с другими заболеваниями результат предсказать и объяснить сложнее, и поэтому без основы в виде тщательных исследований сообщения о чудесных исцелениях «просто байки», не имеющие научной ценности, пишет Эмили Икин из New Yorker. Исследования ведутся, но многие из них пока в «животной» стадии, то есть опыты проводятся, например, на крысах, и до людей еще далеко.

Но даже когда дойдет до испытания на людях, может оказаться, что фекалии жителей развитых стран вообще не подходят для лечения: «население» нашего кишечника очень зависит от того, что мы едим, лекарств, которые мы принимаем, и даже все более стерильной среды, в которой мы живем, поэтому может статься, что микробиота современного западного человека несбалансированна и только располагает к болезням. Чтобы выяснить это, тоже ведутся исследования: так, ученые проверяют стул представителей африканских племен, которые живут охотой и собирательством и не имеют доступа к антибиотикам.

Среди отчаявшихся больных репутация FMT как чудесного избавления сумела задавить науку, которая за всем стоит. Относительно небольшие затраты, низкий риск и доступность «лекарства» породили опасную тенденцию: все больше людей начинают действовать самостоятельно. Некоторые, как Том Грэвел, еще просят своих доноров сдать анализы и спрашивают совета врача, другие же черпают информацию на YouTube и онлайн-форумах. Ученые из OpenBiome предупреждают об опасности такого подхода, напоминая, что в 1980-х годах тысячи людей заразились ВИЧ через переливание крови – просто потому, что тогда врачи не учли все риски.

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) до сих пор не признало экскременты лекарствами, но разрешило врачам использовать их для лечения больных c C. difficile в качестве «временной меры» и за отсутствием лучших альтернатив. Это стало сигналом для биотехнологических компаний, которые потихоньку начали развивать этот рынок – кто-то разрабатывает препараты на основе стула, чтобы подать заявку в FDA, а кто-то предпочитает не тратить годы и миллионы долларов на разрешение от минздрава и уже продает калосодержащие клизмы и капсулы, которые между собой называют «крапсулами» (crapsules, от crap – дерьмо). Как только первые добьются разрешения, вторым, возможно, придется закрыться, препараты подорожают (сейчас тот же OpenBiome продает одну дозу за $250, сумма покрывает только затраты и не подразумевает прибыли), и это, возможно, приведет к новой волне лечения в духе «сделай сам».

Это не только опасно для реципиентов, но еще и вредит исследовательской работе, жалуются в OpenBiome: каждый сам-себе-врач потерян для науки. FDA вряд ли будет изучать опыт Тома Грэвела из квартиры 4N, который сейчас получает от своего соседа две порции стула раз в две недели и говорит, что он теперь «другой человек», потому что неприятные симптомы и лекарства больше не диктуют ему правила жизни.