Про встречу с победителями конкурса в Верховный Суд

Вспомнил, что пару недель назад был на встрече блогеров с 4 новоизбранными судьями Верховного Суда (Елена Кибенко, Дмитрий Гудыма, Николай Мазур и Лариса Рогач) и забыл написать о своих впечатлениях.

Вообще, я не ждал от этой встречи ничего хорошего. Думал, будет протокольное мероприятие с официозом и дебильными вопросами подхалимов, судей загонят к нам на встречу из-под палки, они включат покер-фейс с формальными ответами а-ля пресс-служба. В этом смысле я ошибся, хорошо, что блогеров на встречу пришло немного, действо происходило в маленькой комнатенке, без пафоса, мантий и т.п.

Судьи вели себя живенько, никакого зазнайства и высокомерия, это порадовало. Двое вообще ранее не работали судьями (Гудыма и Кибенко), Мазур, если я правильно понял, совмещал преподавательскую работу и судейство, а Лариса Рогач вообще попала в «тридцатку недоброчестности» (об этом ниже).

Было интересно понять мотивацию этих людей, желание изменить систему – насколько можно судить, у конкретных товарищей такая мотивация есть. И зарплата судей тоже не последний мотив сменить сферу деятельности. Хотя, если честно, у меня сложилось такое ощущение, что трое новичков пошли в суд, так сказать, по приколу: чем черт не шутит? Без каких-то далеко идущих планов.

Скажу сразу, что при всем моем скептическом отношении к конкурсу в Верховный Суд, наезжать на конкретных участников конкурса и переносить весь свой негатив на них я считаю несправедливым – это же не их вина. Критиковать надо ВККС и ВРП. Хотя толку… Понятно, что мнение общественности в очередной раз проигнорировано системой.

Но я не стал задавать вопросы в стиле «не считаете ли вы свою победу в конкурсе ширмой для мутных дел решал» — что на это могут ответить собеседники?

Елена Кибенко не без наивности заявила, что для успешной работы новой структуре (Верховному Суду) нужно доверие общества, а его почему-то нет, хотя она, например, победила в конкурсе без всяких знакомств и взяток.

На это я возразил, что для доверия к конкурсу необходимо, к примеру, понимать, каким образом были определены победители и проигравшие. Тогда будет ясно, адекватный ли конкурс. Кстати, спросил я, интересны ваши комментарии по поводу самого конкурса и определения победителей?

Судьи попробовали ответить в том стиле, что, мол, если они участвовали и победили без всякого блата, значит, конкурс был адекватный.

Но так легко от нас не отбиться: адекватность конкурса измеряется не только персональными итогами конкурса, хотя и к ним есть масса вопросов, но тем, понятен ли сам алгоритм подсчета очков по таким критериям как «доброчестность» и т.п.

Тут взял слово Николай Мазур и честно признал, что многие элементы конкурса, кто и за что получил конкретные баллы, он не понимает. Если не ошибаюсь, доля таких непрозрачных критериев в общей оценке достигала чуть ли не 80%!

Остальные молча согласились – никто не попробовал доказывать, что он понимает комплексную методику оценивания.

Особенно любопытно было послушать Ларису Рогач – она представитель «тридцатки недоброчестности» по версии ГРД. Я подготовился к встрече и сохранил в смартфон материалы ГРД по Ларисе. Но оказалось, что она не только не собирается отмалчиваться, но наоборот, сама рвется в бой: распечатала выводы ГРД и начала их зачитывать.

Суть претензий Ларисы Рогач:

- Почему на меня наехали заочно, никто не пообщался лично и не предоставил ей возможности защитить свое доброе имя? Ни ГРД, ни журналисты, ни кто-то еще?

- А кто сказал, что ГРД должна с вами общаться? Их дело найти компромата побольше и предоставить его для ВККС и ВРП, а там пусть разбираются, по-моему, это нормально, — возразил я.

- Но ведь они настаивают на своем праве вето! – возмущалась Лариса.

- Но ведь у них этого права вето нет, — ответил я, — а почему, кстати, ваши комментарии не попали в вывод ВККС, если вы говорите, что все им рассказали?

- Мне самой это непонятно и я очень разочарована тем, что ВККС не стала приобщать мои комментарии к своему выводу, – ответила Лариса, — но я хочу защитить свое имя и репутацию, пусть с мной пообщаются!

Ну ок, мотив понятен. Лично мне импонирует тот факт, что для человека защита репутации важна, невзирая на победу в конкурсе.

Теперь, собственно, к деталям обвинения Рогач. Я запомнил два момента (далее цитаты из вывода ГРД):

Ответ: это была приватизированная квартира, такая была реальная сумма доплаты при приватизации, эта сумма указана не ради издевательства какого-то, просто решила, что лучше прописать 20 грн, чем поставить прочерк. Понятно, что рыночная стоимость иная, но ведь задача в том, чтобы разобраться, за какие средства актив приобретен, а не по какой цене его можно продать?

Ответ: обратите внимание – в комментарии ГРд не указано, что именно нарушила судья. А дело в том, что в конкретном деле был просрочен срок исковой давности и судья была вынуждена поступать в соответствии с законом.

В общем, Лариса Рогач жаждет пройтись по всем пунктам с журналистами и антикорами, чтобы защитить свою честь. Имейте в виду.

Возвращаясь к общим впечатлениям. К сожалению, двух часов нам оказалось недостаточно, поэтому уже в коридоре на выходе я пристал к троим судьям (кроме Ларисы Рогач, которую я из виду упустил) с вопросом по поводу гражданства Саакашвили.

Судьи ответили уклончиво, мол, они не могут сказать что-то конкретное, не вникая в материалы дела. Но я не унимался:

- Вы считаете, что термин „прекращение гражданства“ здесь вообще допустим, в принципе? С учетом того, что „лишение“ гражданства запрещено статьей 25 конституции?

- Ну, если он получил гражданство, введя в заблуждение, тогда…

- Вы считаете, что он получил гражданство благодаря какому-то предоставлению ложной информации, которую не знали наши правоохранительные органы, серьезно?

- Вообще, почему речь только о Саакашвили? Надо ставить вопрос шире… Там очень много людей задействовано, а говорят только о Саакашвили..

- Наверное, это потому что известна информация только по нему? И только в этом случае применение админ.ресурса в интересах президента очевидно? Вы согласны с тем, что это было политическое решение?

- Политическое? Без сомнения. – все кивнули. На том и остановились.

Затем мы вышли из „Украинского Дома“ на Крещатике и я их оставил в покое – судьи решили прогуляться по Крещатику перед поездом. Никаких лексусов и ленд крузеров за ними не приехало.