Про тигров (тем более не про следователей)

Буду потихоньку продолжать выкладывать истории нашей молодости. Кстати, в этой самой молодости у нас была подруга – Ира Белоусова. Она в начале 90-х закончила журфак и планировала посвятить жизнь журналистике вокруг искусства. Очень ей нравились всякие пианисты, артисты и художники. Но совершенно случайно весной 92 года Тамара Ломакина поручила ей сделать небольшой очерк про нашу группу по борьбе с квартирными кражами. Ира покаталась с нами неделю, и утонула в криминальной теме на 10 лет. Потому что, хоть пианистов у нас и не было, но лучшие артисты того времени таки собрались у нас.

Некоторые истории, уже записанные Ириной 20 лет назад, я, с ее согласия, не буду переписывать заново. Я их только слегка отредактирую, убирая особо буйные проявления девичьей романтической фантазии, и оставляя голую правду.

Итак, одна из наших любимых историй – про тигров. Мы всегда рассказывали ее девушкам, когда хотели произвести неизгладимое впечатление.

Дальше наш рассказ в записи Иры Белоусовой

В правдивость этой истории поверить трудно. Но, как уверяли меня оперуполномоченный Дмитрии Лукин и заместитель начальника уголовного розыска Кировского РОВД Сергей Колосовский, все это истинная правда. Боясь хоть чем-то погрешить против истины, я почти не изменила захватывающий рассказ. Для того, чтобы читателям было понятно, кто и что от себя в это правдивое повествование внес, героев этого материала я буду именовать в дальнейшем «К» (Колосовский) и «Л» (Лукин).

К: Однажды мы с Лукиным на заре нашей оперской моло­дости пошли ловить жулика. Правда, тогда ничего не полу­чилось, и мы вернулись в райотдел, хотя это совершенно не по пути, и делать в РОВД бы­ло нечего. Но, тем не менее, мы пришли и обнаружили дежур­ного, сидящего за пультом. Тот периодически поднимал труб­ку телефона и реагировал на сообщаемое одной – единственной фразой: «Иди проспись!»

Потом он объяснил, что звонит какой-то дурак, которому тигры мерещатся.

- Что, - спрашиваю, - немецкие? - Да не, похоже, уссурийские…

В очередной раз дежурный поднял трубку и пообещал:

– Утром проснетесь, тигров не будет. ЖБИ перепилось, и у них тигры по улицам бе­гают!

Тут я вспомнил, что на ЖБИ действительно приехал зверинец Союзгосцирка. Как я понимаю, звери­нец - это место, куда списыва­ют животных дефективных, в силу своих интеллектуальных особенностей дрессировке не поддающихся, способных толь­ко сидеть в клетке. Народ после этих комментариев рез­ко куда-то подевался. Причем как-то так ненавязчи­во. То все стояла толпа в де­журке, с интересом восприни­мая беседы дежурного со стра­дающими тигрофобией, то вдруг старые и мудрые работники, как назло, куда-то исчезли. Да и вообще все исчезли. Стоим только мы — молодые и глу­пые, просто потому, что нам интересно, и Володя Емельянов, который дежурный опер и потому ему все равно не спрятаться.

Решение, как в таких случаях водится, никто принимать не рвется. В конце концов Лукин, как самый молодой и глупый, не выдержал и говорит нам:

– Слушайте, там, похоже, в натуре тигры бегают! Надо ехать и брать их в плен!

Тогда я сказал, что прежде, чем брать этих тигров в плен, нужно найти их начальника и взять с него расписку, что это можно делать! Потому что, ес­ли этих тигров поубивать, то потом еще и платить за них придется.

Вот нам и говорят:

– Садитесь на машину и ез­жайте!

Л. Ситуация дальше была приблизительно следующая: во­дитель уперся руками в двери и кричит:

– Тогда давайте мне бронежилет!

А год был, дай Бог памяти, восемьдесят девятый, осень, даже ОМОНа еще не придумали, и «черемуху», автоматы и броне­жилеты давали крайне редко. Дежурный взял на себя страшную ответственность и говорит:

– Да! Берите автомат! Один!

Тут все присутствующие заорали:

– Одного автомата мало!

Еще нюанс – буквально за неделю АКМ заменили на АКСУ – они значительно меньше. Но к тому времени никто еще из них не стрелял, кроме Лукина, который только что вернулся из тура по Карабаху, но и он не мог твердо сказать, как эта штука с раструбом на конце подействует на тигра.

Тогда дежурный взял на себя еще большую ответственность:

– Ну ладно, тогда берите еще и палку резиновую! Тигры бродят по ЖБИ!

К: Палка мне досталась.

Радостно приезжаем на ЖБИ. Издали видим кольцо фур, у которых одна стенка кузо­ва откидывается, за ней ре­шетки и звери. Вышли из машины, пошли на разведку. Подошли к фурам и видим, что все человеческое население ходит по крышам, вооружившись длинными де­ревянными палками. В кругу бродит тигрица, и эти­ми палками ее пытаются заг­нать в клетку.

Тут видим, две тени крадутся:

– Они там! – слышим мы и видим перед собой ППСника.

Л: Колосовский как главный начальник требует:

– Один там лежит. – го­лос постепенно снижается до шепота.

К.: В общем, два алкаша за­лезли в зверинец, что им там было нужно, неясно. А все зверннщики в этот вечер пе­репились до крайности. По­скольку пьяный сторож – это полное отсутствие сторожа, ал­каши открыли именно тигри­ные клетки.

Л: Тигры посидели и поду­мали: «А что мы здесь сидим? Пойдем погуляем! И вправду. » И вышли. На тигрицу мы пос­мотрели, вроде обстановка не угрожающая – бегает себе по кругу и бегает. Пошли даль­ше смотреть. Подходим к крыльцу универсама «Киров­ский» и наблюдаем замечатель­ную картину: на крыльце, да­же не на ступеньках, лежит тигр, его хвост тянет пьяная дрессировщица и говорит: «Рафшанчик, пойдем в клетку!» Баба пьяная, связываться с ней зверь боится. А она у не­го на хвосте болтается и ту­по повторяет: «Пойдем, Рафшан!» Тигр шкурой дергает, рычит.

К: А эту дрессировщицу тя­нет опять же за хвост пьяный дрессировщик: «Света! Ну он же тебя съест!» Тигру все это надоело, он даму с хвоста стряхнул и повернулся к нам. Мы, естественно, бросились к машине. Машина – УАЗ 452, «батон». А в те времена с транспортом в РОВД было сложно, и ее доэксплуатировали до того, что оторвалась ручка у двери. Ма­шина открывалась только в том случае, если водитель дер­нет за веревочку изнутри. Пос­кольку сидевший за рулем от­дал автомат Лукину, то решил, что ему лично больше делать нечего, кроме как рулить. Си­дит, вцепился в баранку и смотрит, как дальше будет. Что у машины конструкция «усо­вершенствована», естественно, забыл, потому что тигра на воле он тоже видит впервые. В общем, мы трое бьемся об УАЗик, водитель про нас за­был, а следом идет тигр. Кое-как прорвались в салон.

В это время в дежурке и по радио происходит интенсив­ный обмен информацией: что делать с хищником? Подняли ночью директора нашего цир­ка, директор сказал, что не знает, что делать, потому что тигры не дрессированные, а дрессировать их ночью на ЖБИ не получится по техническим причинам. Я предложил позвонить пожарникам. Мне казалось, что они могли бы погонять его, как буржуазная полиция демонстрантов, водяной пушкой. Однако пожарники на развод не повелись и сказали, что, если бы тигр горел, они его бы потушили, а, пока не горит, извиняйте. Кому толь­ко ни звонили – никто не зна­ет, как быть. Городское руко­водство сразу же самоустрани­лось. Никаких ценных указа­ний. Обычно, если всех убили или все взорвалось, съезжает­ся море всякого начальства. Но в этот раз – тишина. Кро­ме нас пятерых – ни одного милиционера, ни одного ответ­ственного лица. Я та­кое видел первый, и, пожалуй, последний раз. В это время по радио дают ценный совет:

– Если можно, постарайтесь его не убивать. Ну, пулей ог­лушите по лбу!

Я, будучи наиболее грамотным в нашем коллективе, повторил предложение сначала найти начальника тигров и взять с него справку, что можно глушить. Иначе нам еще за попорченную шкуру платить придется, а оно нам надо?

Тут мы слышим радостный рев толпы:

Возвращаемся к «Кировскому», и выясняется, что тот тигр, который шел за на­ми, шел вовсе не за нами, а тигрица, насмотревшись на не­понятную ей суету, просто от­правилась в клетку спать. Что и послужило пово­дом для радостных воплей.

Рафшана в клетку не пусти­ли, радостно захлопнув ее за тигрицей. Тигр пошел бродить по городу. Тем временем пьяные дресси­ровщики организовали две бо­евые группы и начали ловить тигра.

Л: Стоп, ты забыл, почему зверь ушел-то. Там был дрес­сировщик, который спасал свою любимую Свету. С крика­ми «Помирать, так с музы­кой!» он сел в КамАЗ с отцепленной фурой и пое­хал на тигра. Ну что остава­лось делать животному? Тигр кусаться не стал, а просто по­шел гулять. Помнишь еще этот вой любознательных граж­дан: «А-а-а! Уходит!»

Л: Вот тогда и собрались дрессировщики в две боевые дружины. Они где-то нашли волейбольную сетку. И крадут­ся, как истинные аборигены.

К: Они ловят тигра следую­щим образом: отдалились друг от друга на максимальное рас­стояние и бдительно следят за тем, чтобы тигр был строго посередине сетки. И если сет­ка хоть чуть-чуть сдвигается, та группа, к которой тигр ока­зался ближе, резко начинает тянуть сетку на себя. Вместо сафари получается перетягива­ние каната. Изредка они, спо­хватываясь, пытаются сзади на­кинуть сетку. В конце концов, они промахнулись и задели го­лову хищника. Ему это не пон­равилось, он развернулся и встал па задние лапы, и пошел на «охотников». Картинка, конечно, офигенная – ночь, фонари уже не горят, фары подсвечивают, глаза у тигра сверкают, народ разбегается. Мы стоим возле машины, за всем этим наблюда­ем. Поскольку стрелять не хо­чется. Тигр, разогнав пресле­дователей, пошел вдоль забо­ра стройки как раз к тому мес­ту, где забор образовывал угол. Он шел к углу с одной стороны. А ему навстречу шла девушка в короткой юб­ке. Правда, тигра она не ви­дела, поскольку двигались они с разных сторон. Мы едем прямо на угол и видим, что встреча девушки и тигра становится неизбежной. Начи­наем ей через СГУ кричать, чтобы остановилась. Она не понимает.

Л.: Тогда мы, как истинные джентльмены, гурьбой высы­пали из машины.

К: Ну, насчет «высыпали из машины» – это ты что-то пере­путал. Мы просто высунулись из окна!

Л: Я лично был на улице, это я четко помню!

К: Скажи еще, что ты ее на p уках оттуда унес!

Л: Емельянов и я точно из машины вышли!

К: Ага. Вы, значит, вышли, а я из окна выглядывал? Все в окошки смотрели!

– Девушка! Туда не ходи, сюда ходи! Тигры! Тигры! Иди к нам! – Сами от машины да­леко не уходим . Она решила, что мы к ней не как милиционеры обращаемся , а как толпа мужиков к девчонке в короткой юбке в три часа ночи у забора стройки. Она нам так игриво помахала рукой, потом гордо отвернулась и увидела. тигра.

К: Встретились они на углу забора нос к носу. И девушка в своей короткой юбке с такой скоростью этот двухметровый забор перемахнула, что мне в три раза медленнее не повто­рить. Это надо было видеть!

Л: Только четыре громких удара каблуков об асфальт – исчезла. Тигр так удивился: ви­дит девушку, явно не дресси­ровщицу. развернулся и бро­сился бежать. В общем, пере­пугали они друг друга до смерти!

Тем временем погонщики продолжали свою работу. Тигр идет, они сетку, накидывают. Мы едем сзади, прожектором светим. Наконец хищ­ник увидел глубокую канаву и в нее залез. Мы стоим. Он ле­жит.

К: Тут как раз надо было на него сетку и опустить – канава узкая. Все точно попа­дет. Но что после этого сде­лает тигр, никто не знает. А брать на себя ответственность мы не решились. Поскольку в КамАЗе места мало и в на­шей машине тоже. Тогда я предложил оглушить хищника камнями по голове.

Л: Что и попытались сде­лать. Причем весьма вежли­во – бросили кусок штукатур­ки на хвост. Тигр как зарычал! Люди поняли, что его только танком. Минут пятнадцать мы ходили вокруг канавы, медленно так перемещаясь. Все равно, что траурная цере­мония прощания с великим вождем.

Наконец пришла спаситель­ная информация – на Комсомольской произошел грабеж.

Мы хором: «Ура! У нас гра­беж! Там преступление! Все!» И поехали бороться с прес­тупностью.

К: Пока мы ездили, рассвело, народ стал выползать из домов и тянуться на работу. Тигр к утру все-таки вылез из канавы, схо­дил в сороковой цех ЖБИ, полазил среди станков, про­голодался. А поскольку живот­ное было дефективное, то не на­шло ничего лучше, как пойти в клетку.

Когда мы вернулись в РОВД, нас встретил Дима Сухарев, и, не дав ничего красочно ему поведать, заявил:

– Только не надо мне ни­чего говорить! Нашли тигра со спиленными зубами и всю ночь его мучали!