Финский переулок 2. Рейс Сегежа - Германия

Освобожденный в прошлый четверг Михаил Ходорковский, сам о том не догадываясь, поднял время от времени всплывающий в Финляндии языковой вопрос.

В “Финском переулке” мы будет рассматривать не только и даже не столько трудности, с которыми приходится сталкиваться иностранцам при изучении финского, а вопросы, которые актуальны для всех, на нем говорящих, даже для носителей языка.

Одним из таких вопросов является передача иностранных названий и имен. Актуален он, кстати, повсеместно. Как правило, чем важнее была одна страна для истории другой, чем теснее были связи, тем более ассимилированы оказываются географические названия.

Иногда на первый план выходят политические факторы, иногда – языковые. К примеру, в испанском языке для многих, даже небольших бельгийских городов есть собственные названия, поскольку Бельгия более ста лет была под властью испанской короны. А вот Мюнхен по-итальянски называется Monaco di Bavierra – Баварское Монако, но объясняется такая странность не политикой. Название столицы южнонемецкой земли связано с древненемецким словом “монах”, а по-итальянски монах и будет “monaco”. Чтобы не путать со средиземноморским городом-государством, к названию добавили определение с географической привязкой. К слову сказать, чешское название города – Mnichov – тоже отсылает к происхождению немецкого наименования.

Однако никаких правил или даже логики в ассимиляции или переводе иностранных названий нет. Так, Нью-Йорк стал Новым Йорком, например, в польском и испанском, а Нидерланды – Нижними Землями, к примеру, в хорватском, французском и финском.

Финский язык вообще был склонен переваривать иностранные имена так, чтобы они ему лучше подходили. Особенно это касается окружающих Финляндию территорий – стран Балтии, Северной Швеции, Северной Норвегии и Северо-Запада России. Какая же с ними связана языковая проблема?

И для ответа на этот вопрос вернемся к Ходорковскому. Рассказывая о его освобождении, один из финских телеканалов упомянул, что “Mihail Hodorkovski on istunut viimeiset vuodet tuomiotaan Karjalan Segežassa”. У карельской Сегежи, однако, в финском языке есть собственное название – Sekee. В тех изданиях, журналисты которых знали об этом или потрудились проверить, финское название было дано в скобках. Слово “Сегежа” происходит от карельского sees (чистый, ясный), у которого в финском есть полный аналог. Сейчас финское sees, обозначающее “ясный” в применении к погодным явлениям, является довольно редким и неизменяемым, но исторически его основой как раз и является sekee-.

Если в случае с Pietari, Tallinna, Riika, Vilna, Tukholma, которые постоянно на слуху, даже в случае реже упоминаемых Uumaja (шведский Умео) или Tromssa (норвежский Тромсё) проблем с употреблением финского названия не возникает, то с менее известными городами появляется вариативность. Väinänlinna может быть заменена исконным Daugavpils, а вместо Pihkova нет-нет да проскользнет Pskov.

А вот в случае с более маленькими или менее известными населенными пунктами оригинальное название постепенно вытесняет финское. Vuoreija сдается под натиском Vardø (Норвегия), а Kovdor в Мурманской области продолжает подавлять Koutero. Так, например, Murmansk практически полностью победил бытовавшие в финском варианты Muurmanski и Muurmanni.

Тенденция эта, в принципе, объяснима. Для финна, сталкивающегося с новым заграничным названием, гораздо проще узнать в нем иностранное, если оно не будет похоже на родное. Посудите сами: в каком имени сразу узнается норвержское, Vesisaari или Vadsø; а в каком российское, Sorokka или Belomorsk.

Вопрос этот затрагивает все же не только перечисленные выше регионы. Если вернемся к недавнему путешествию Ходорковского, то найдем в стране назначения подобные примеры. Во время июньских наводнений этого года в Европе новостная служба Yle рассказала о том, что Danube-joki вышла из берегов уже в Германии. За несколько лет до этого в одной заметке рассказывалось о городке, находящемся в Bavariassa. У обоих этих топонимов есть абсолютно употребительные собственно финские аналоги: Дунай называется Tonava, а Бавария – Baijeri. Такие ошибки, как правило, выдают невнимательность журналиста: с новостью он, очевидно, знакомился по англоязычным источникам, на которые указывают Danube и Bavaria.

Еще одна, относительно недавно появившаяся ошибка связана с особенностью финского языка в отношении иностранных заимствований. Традиционно заимствованные слова получали в финском конечный -i: Berlin – Berliini. Постепенно это ослабевало и финские названия стали оставаться без конечного гласного: Bonn – Bonn. Но в косвенных падежах все тот же -i- проявлялся: Bonn – Bonnissa. Это привело к тому, что иногда названия, которые содержат пресловутый -i, употребляются без него, например, Portugali:

Portugal ei yksin kykene selviytymään.

О других аспектах непростых отношений финского языка с иностранными заимствованиями читайте в следующих выпусках.