Флаг Сибири и праздник свободы: как встречали революцию 1917 года

Сто лет назад, к началу марта, до Барнаула дошла информация о революционных событиях в Петрограде. Об этом мы узнаем из мемуаров «Мартовские дни в Барнауле», которые написал журналист Порфирий Казанский, известный алтайской публике под псевдонимом Премудрая крыса Онуфрий. Впервые текст был опубликован в 1919 году в пятом номере журнала «Сибирский рассвет».

Казанский рассуждал: « Настроение провинции в эти дни было ведь одним из решающих факторов революции, так как одне столицы, без поддержки провинции и при условии связанности армии на фронте, так быстро и безболезненно провести первый период революции, период свержения старой, монархической власти … барнаульскую революцию можно считать, по ея духу и общему ходу, довольно типичной для провинции вообще » . (Здесь и далее сохранены орфография и пунктуация того времени).

Впрочем, была в той истории изюминка, выделяющая Барнаул среди всех сибирских городов. Именно в алтайской столице 10 марта 1917 года Порфирий Казанский впервые поднял знамя, которое спустя полгода на конференции общественных организаций в Томске утвердили в качестве флага Сибири.

Но обо всем по порядку.

2 марта редактор кооперативного журнала « Алтайский крестьянин » Порфирий Казанский отправился на репетицию Алтайского союза кооперативов. Силами служащих ставили пьесу Островского « Бедность не порок » . Репетиция только началась, как в комнату влетела одна из участниц с телеграммой Александра Бубликова, инженера путей сообщения, депутата IV Государственной думы от Пермской губернии. Он сообщал, что « старая власть, создавшая разруху во всех областях жизни, оказалась бессильной » , а создание новой власти « взял в свои руки комитет Государственной Думы » .

Александр Бубликов, фотография Карла Булла

« За телеграмму ухватились, читали, обсуждали, переписывали … наше представление о роли провинции в происходящих событиях … оказалось скромным … Там, в столицах, происходит или даже произошло, а наше дело — принять это к сведению …

— Господа, революции — не бросать же репетиции! — решили мы, и пьеса была добросовестно прорепетирована. Понятно, все при этом были уверены, что добросовестно будет она и сыграна в свое время … » — писал Казанский.

Позже по телеграфу пришел текст отречения от престола Всероссийского Императора Николая II и его младшего брата великого князя Михаила Александровича. О революции узнал весь Барнаул. Был сформирован орган новой власти — Комитет Порядка, куда вошел и Порфирий Казанский. По городу прокатилась волна митингов. Пожалуй, самый запоминающийся прошел в Народном доме.

Народный дом, Барнаул

« Надо сознаться, — жутковато было идти в такой момент на собрание совершенно неведомаго состава, да еще после исправницкаго предупреждения. Но едва вошли мы в фойе Народнаго Дома, как все страхи разсеялись без следа, — митинг проходил в порядке.

Масса публики спокойно сидела в зрительном зале. Мы распределили роли, и, дождавшись очереди, выступили. Первый из нас заявил об образовании новой власти и о том, что мы — ея представители. Его слова встретили восторженно.

Затем взял слово я. Моя задача была — обрисовать историческую обстановку и ход революции. Торжественность момента, незнакомое раньше чувство возможности свободно говорить всю правду — окрыляли. Импровизированная речь давалась легко, шла гладко и одушевленно. Часто прерывали аплодисментами. В середине моей речи предложил снять со стены зала царский портрет. Позвали сторожа с лестницей. Долго копался он, отвязывая портрет, наконец снял и унес, и все это при полном гробовом молчании. Ни шутки, ни смешка, ни возгласа. Выдержка в этот рискованный момент была случайным и разношерстным собранием проявлена изумительная » .

Последний Император Всероссийский Николай II

Через пару дней стоявший в городе полк подчиняется новой власти. Приходит известие, что 10 марта запланированы похороны жертв революции в Петрограде и « праздник свободы » . Об остальном расскажет Казанский:

« Решили праздновать и здесь. Потом оказалось, что в столицах все это было отложено, но Барнаул этого своевременного не узнал и отпраздновал.

Организацию праздника взял на себя совет рабочих депутатов. Начался небывалый спрос на кумач для флагов.

В один из последних дней перед праздником я заглянул в редакцию „ Жизни Алтая “ . Заговорили, понятно, о празднике, о флагах, и договорились, что не продемонстрировать среди других выдвинутых революцией лозунгов и лозунг автономии Сибири. А так как еще в годах Ядринцевским кружком в Петрограде, при устройстве перваго вечера в пользу учащихся сибиряков приняты были, как отличительные знаки распорядителей вечера, белый и зеленый цвета, ставшие с тех пор „ сибирскими “ цветами, то и лозунг автономии Сибири, решили изобразить не на красном, а на флаге. протелефонировали в типографию просьбу соорудить флаг и отпечатать на нем: „ Да здравствует автономная Сибирь! “

Но из типографии спросили:

— А как расположить цвета на флаге?

Действительно, сибирского флага до тех пор не существовало, а потому и расположение цветов на нем не могло быть известно. Но тут я вспомнил, что видал в редакции отчет Сибирскаго помощи раненым за 1915 год в обложке. Отыскали этот отчет, и увидали, что на его обложке цвета соединены по диагонали, при чем зеленый клин расположен вверху и основанием к корешку. Такое расположение, освященное употреблением его всесибирской организацией, решили сохранить на флаге.

Уходя из редакции, я знал, что флаг на празднике марта будет. Но, но правде сказать, подумывал:

— А что, как под ним не окажется никого, кроме состава редакции. »

Флаг Сибири, утвержденный 2 августа 1917 года в Томске на сибирской конференции общественных организаций …

« Для праздника свободы намечена была площадь. Возвышающийся посреди нея песчаный холмик мог явиться очень подходящим центральным пунктом торжества. На нем установили трибуну. Три других трибуны поставили в трех дальних углах площади.

На холмике стоял стол для молебна и лежали трехцветные флаги, принесенные было для украшения холмика, но забракованные. По площади стояли часовые, не допускавшие любопытной публики; но слова „ член Комитета Порядка “ действовали магически и открывали доступ всюду. С холмика далеко видна была выходящая на площадь улица.

Вот показались на пей, рота за ротой, солдаты. Идут с красными флагами и, подойдя, строятся серыми стенами вокруг площади. Среди них конная казачья сотня.

А улица тем временем вся зацвела красным. Идут рабочия организации. Пришла и группа солдаток со своим флагом, с надписью: „ Свободныя солдатки соблюдают порядок “ .

За ними учащиеся со своими экскурсионными белыми и синими флажками. Все вливаются внутрь ограды, образованной солдатами, и постепенно заполняют площадь. За ними идут все новыя и новыя группы, веют новые красные флаги …

Но вот среди них вдали, под ярким солнцем, блеснули два белых с зеленым полотнища. Смотрю и не могу понять: с ними идет? Я ждал небольшую группу, а тут внушительная масса людей, и рядом с сибирскими флагами веют и красные.

флаги производят недоумение. Кругом меня вопросы:

— Что это, что за флаги?

Объясняю, слушают с интересом, с удовольствием. А через несколько минут слышу уже подальше от себя, на вопросы ответ:

Из улицы, вместо красных флагов, блеснуло золото хоругвей и риз. Духовенство всходит на холмик, и начинается панихида, но павшим в борьбе за свободу. После панихиды четыре оркестра на четырех углах площади играют похоронный марш. Потом один из священников говорит проповедь:

— Апостол Павел, в послании своем, говорит: „ Братие для свободы вы рождены “ …

Слушатели улыбаются. Вот как скоро нашелся новый текст на место прежних, о повиновении властям предержащим!

После проповеди оркестры гремят: „ Коль славен “ . Потом служат молебен. За ним — марсельеза.

Новобазарная площадь, Барнаул

Со всех трибун начинаются речи. На одной из них, старичек стал приветствовать свободу и так разошелся, что под звуки оркестра ударил на трибуне трепала!

Кончились речи, и группа за группой потянулись с площади обратно. Иду к сибирским флагам. Ба, да с ними Кредитный Союз, и служащие, и уполномоченные!

Оказалось, что накануне праздника в редакцию „ Жизни Алтая “ зашел один из уполномоченных Союза, корреспондент газеты, и, увидевши флаги, которых было два, унес их в Союз. Узнав о их значении, ухватились за них и заявили, что пойдут на праздник с ними. флаги были сооружены служащими Союза.

По окончании торжества флаги, вместе с красными, украсили фасад здания Кредитного Союза. Впоследствии один из них увезен был в Томск, на областную конференцию, и ею принят, как образец областного флага Сибири.

Как курьез, приходится еще отметить, что довольно неудачный снимок праздника появился потом в Сытинских „ Искрах “ с подписью: „ Демонстрация в Барнауле, на которой была объявлена автономия Сибири “ .

Праздник прошел в полном, редкостном порядке » .

Фотография из журнала « Искры » , № 18. Воскресенье, 14 мая 1917 года

Казанский заканчивает « Мартовские дни в Барнауле » следующими словами:

« Удача переворота, удача праздника, внешняя дисциплина толпы, дружное признание происшедшаго со всех сторон, — все окрыляло, все вселяло самыя радужныя надежды.

— Мы не повторим ошибок французской революции, — говорили мы в эти дни. — Мы воспользуемся ея уроками; у нас не будет ни переворотов, ни красного террора, ни реакции …

Как мы были наивны тогда! »

Такими были сибирские журналисты в 1917 году. Одни вечно во ввязывались, говорили о свободах и ходили на сомнительные митинги. Словом — раскачивали лодку. Другие не любили проверять факты и выдавали желаемое за действительное. Но и те, и другие были не способны заглянуть даже на год вперед.