Отмена дарения в связи с причинением дарителю телесных повреждений

Конституционный Суд РФ в определении от 19.06.2012 N 1136-О рассмотрел жалобу гражданки, которая пыталась признать положение п. 1 ст. 857 ГК РФ неконституционным в той мере, в какой оно допускает отмену дарения за совершение преступления, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации, без установления вины одаряемого приговором суда в порядке уголовного судопроизводства. Данное определение КС РФ было «отказным», с указанием того, что положение пункта 1 статьи 578 ГК Российской Федерации, устанавливающее, что даритель вправе отменить дарение, если одаряемый совершил покушение на его жизнь, жизнь кого-либо из членов его семьи или близких родственников либо умышленно причинил дарителю телесные повреждения, обусловлено природой договора дарения как безвозмездной сделки и направлено на защиту прав дарителя, обеспечение баланса интересов сторон договора, а также на защиту общественной нравственности и в качестве такового служит реализации предписаний статей 17 (часть 3), 35, 46 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, а потому само по себе не может рассматриваться как нарушающее конституционные права заявительницы, перечисленные в жалобе.

Следует отметить, что решения судов общей юрисдикции, которыми были отмены договоры дарения без установления вины одаряемого в уголовном порядке, являются редким явлением. Поскольку в подавляющем большинстве случае суды требуют, чтобы умысел при причинении одаряемым телесных повреждений дарителю был подтвержден приговор суда по уголовному делу[i].

Однако встречаются исключения. Например, в апелляционном определении Белгородского областного суда от 3 июля 2012 г. по делу N 33-1801 было отмечено, что постановлением дознавателя уголовного дела в отношении одаряемого прекращено за отсутствием в ее деяниях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 116 УК РФ. Основание для прекращения уголовного дела указано, как невозможность устранить противоречия в объяснениях свидетелей со стороны истца и со стороны ответчика об обстоятельствах возникшего конфликта, а поскольку все сомнения в виновности, которые не могут быть устранены трактуются в пользу обвиняемого уголовное дело подлежит прекращению. При суд апелляционной инстанции не смутил факт отсутствия приговора суда по уголовному делу. По мнению суда, постановление дознавателя не является доказательством отсутствия вины ответчика в причинении побоев истцу, поскольку согласно ст. 61 ГПК РФ значение преюдиции для суда, рассматривающего гражданское дело, имеет лишь вступивший в законную силу судебный акт, иные доказательства, представляемые сторонами, должны быть оценены судом по правилам ст. 67 ГПК РФ. Согласно представленным истцом доказательствам у истца имели место побои, срок образования которых соответствует года, названные доказательства не вызывают сомнения. В связи с чем судебная коллегия сочла, что факт умышленного нанесения ответчиком истцу побоев в ходе ссоры, произошедшей года доказан. Довод одаряемого о том, что он может быть признана виновным в нанесении телесных повреждений дарителю только в рамках уголовного дела, поэтому гражданское дело следовало приостановить до разрешения уголовного судопроизводства, так как факт причинения телесных повреждений не доказан, является юридически ошибочным. Законом предусмотрено право дарителя отменить дарение в случае причинения дарителю телесных повреждений со стороны одаренного. При этом закон не требует установления факта причинения телесных повреждений путем вынесения приговора и признания одаряемого виновным в совершении преступлений, устанавливающих ответственность за причинение потерпевшему телесных повреждений. Предметом доказывания по рассмотренному гражданскому делу были обстоятельства, дающие основание для отмены дарения, в данном случае - причинение телесных повреждений дарителю. Квалификация таких действий по нормам уголовного права судом в обсуждаемом решении не производилась и не требовалась. Учитывая, что постановление органа дознания не является приговором, так как оно не относится к документам, обладающим силой преюдициального факта, вместе с тем постановлением о прекращении уголовного дела факт нанесения побоев истцу установлен, то есть доказан факт совершения этих действий ответчиком.

В определении Московского городского суда от 19.02.2015 N 4г/3-1462/15, 2-2571/2013 был признан доказанным факт умышленного причинения одаряемым телесных повреждений дарителю даже при наличии отмененного приговора мирового судьи в отношении одаряемого по нереабилитирующим обстоятельствам (истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности). Как следствие договор дарения был отменен.

Прямо противоположенные выводы высказаны в апелляционном определении Санкт-Петербургского городского суда от 28.01.2015 N 33-1081/2015 по делу N 2-2296/2014, согласно которому юридически значимым обстоятельством, подлежащим доказыванию сторонами и выяснению судом для возможности применения последствий отмены дарения, предусмотренных п. 5 ст. 578 Гражданского кодекса РФ по основаниям п. 1 ст. 578 Гражданского кодекса РФ, является установление факта совершения одаряемым действий, направленных на покушение на жизнь дарителя, жизнь кого-либо из членов его семьи или близких родственников либо умышленного причинения дарителю телесных повреждений. Между тем, доказательства умышленного причинения истцу ответчиком телесных повреждений не представлены и судом такой факт не установлен. Судебная коллегия отмечает, что постановленным по делу решением суд не устанавливал факт совершения одаряемым преступления, поскольку такие действия не входят в компетенцию суда, рассматривающего дело в порядке гражданского судопроизводства. При рассмотрении и разрешении настоящего дела суду согласно нормам гражданско-процессуального законодательства было предоставлено самостоятельное право определить доказанность обстоятельств, приведенных дарителем в обоснование исковых требований. Сами по себе факты обращения дарителя в правоохранительные органы, к мировому судье не свидетельствуют с безусловностью о причинении дарителю умышленно телесных повреждений одаряемым. Представленный истцом акт судебно-медицинского освидетельствования объективным доказательством причинения истцу телесных повреждений именно ответчиком являться не может. Данный акт подтверждает лишь наличие у дарителя телесных повреждений, и не доказывает с очевидностью факт причинения ей установленных повреждений именно одаряемым, поскольку описание причин возникновения повреждений фиксировалось судебно-медицинским экспертом со слов самой дарителя.

В апелляционном определении Оренбургского областного суда от 09.12.2014 по делу N 33-7288-2014 сформулирован вывод, согласно которому достоверным доказательством, подтверждающим умышленное причинение одаряемым в отношении дарителя телесных повреждений, является, вступивший в законную силу, приговором мирового судьи о признании одаряемого виновным в совершении преступления, предусмотренного УК РФ. Такой приговор прямо предусмотрено законом в качестве основания для отмены дарения.

Итак, на сегодняшний день в судебной практике существует диаметральные позиции относительно приговора суда как основного доказательства, свидетельствующего об умысле одаряемого при причинении телесных повреждений дарителю. Для разрешения сложившегося противоречия необходимо провести системный анализ законодательства и судебной практики.

Итак, умысел непосредственно связан с таким понятием как вина, являясь формой вины. В свою очередь в Постановлении КС РФ от 25 января 2001 г. N 1-П отмечается, что наличие вины - общий и общепризнанный принцип юридической ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, т.е. закреплено непосредственно". Наиболее детально понятие вины разработано в уголовном праве, что само по себе не отменяет возможность установления умышленно-виновного деяния в рамках гражданского судопроизводства. Так М. Брагинский и В. Витрянский выделяют три формы вины в гражданском праве: умышленную, неосторожность, грубую неосторожность[ii]. То есть на первый взгляд может показаться, что суд наделен правом в рамках гражданского судопроизводства решить вопрос о наличии умысла одаряемого на причинение телесных повреждений дарителю.

Однако проблема доказывания умысла в гражданском праве на стыке с нормами уголовного права не является новой. Например, по спорам о компенсации морального вреда подсудимому по делам частного обвинения, который был оправдан приговором мирового судьи, компенсация морального вреда возможна только тогда, когда обращение в суд частного обвинителя с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица не имеет под собой никаких оснований, а лишь продиктовано намерением причинить вред другому лицу[iii]. В определении КС РФ от 19 февраля 2004 года N 106-О сказано, что доказательством злонамеренности является признание частного обвинителя виновным в таких преступлениях, как клевета или заведомо ложный донос. Иными словами по данной категории споров КС РФ указывает нам на необходимость установления умысла именно в рамках уголовного судопроизводства.

Указание на необходимость доказывания умысла одаряемого мы встречаем в той же ст. 578 ГК РФ (абз.2 п. 1). В случае умышленного лишения жизни дарителя одаряемым право требовать в суде отмены дарения принадлежит наследникам дарителя. Это положение безоговорочно применяется судами как требующее доказывание умысла в уголовном судопроизводстве[iv].

Обобщая вышеизложенное позволим себе согласиться с позицией тех судов, которые полагают, что достоверным доказательством, подтверждающим умышленное причинение одаряемым в отношении дарителя телесных повреждений, является, вступивший в законную силу, приговор мирового судьи о признании одаряемого виновным в совершении преступления, предусмотренного УК РФ.

[i] Апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 28.01.2015 N 33-1081/2015 по делу N 2-2296/2014