Андрей Канчельскис, вернувшийся к тренерской деятельности, о своих взглядах на футбол

— Как появился вариант с «Солярисом»? — Все случилось внезапно на самом деле. Мне позвонили, попросили связаться с господином Прохоровым. Я встретился с руководством в офисе. Это было неделю назад, перед моей поездкой в Лондон. Мы пообщались и решили, что по моему возвращению из Англии хорошо бы встретиться еще и с акционером клуба. Так что было время хорошенько все обдумать. Получил много позитивной информации о «Солярисе».

— На какой срок рассчитан контракт?

— Подписал соглашение сроком на полтора года. Но, разумеется, при выполнении определенных задач.

— Другие предложения были, если не секрет? — Да, но конкретика практически во всех отсутствовала. А здесь — наоборот, сразу все объяснили, показали что да как. И я посчитал, что такое предложение нужно принимать.

— Как расстались с «Юрмалой»? — По большому счету никакого расставания масштабного не было. Я ведь просто входил в совет директоров. И случилось так, что у команды не было тренера. Чтобы не потерять статус клуба, мой друг, президент клуба, попросил встать у руля. Передо мной никаких турнирных задач не было. Мы уже прекрасно понимали, что вылета в низшую лигу не избежать. К тому же просто сидеть в Москве и ничего не делать — это тоже не есть хорошо. В том числе и поэтому я согласился приехать в Латвию.

— Вообще, латвийские футбольные реалии сильно отличаются от российских? — Ну что вы. Небо и земля, конечно. Там футбол на самом низком уровне, который можно себе вообразить. Поэтому даже сравнивать не приходится…

— «Кто знает, где я буду лет через пять?» — так вы ответили на вопрос в одном из интервью в 2010-м, когда еще только встали у руля «Торпедо-ЗИЛ». Могли тогда предположить, что вновь окажетесь в ПФЛ? — У меня есть твердое желание тренировать. Вы наверняка помните, что я работал в российских клубах и в качестве генерального директора — это был клуб «Носта». Но мне очень сложно сидеть каждый день в кабинете. Естественно, когда ты тренируешь, когда ты на поле с командой, постоянно в движении — это другое дело, другие эмоции.

— Все-таки поле — это ваша стихия… — Да, думаю, так и есть. Мне больше импонирует роль тренера. Естественно, все мечтают о чем-то. И я — не исключение. У меня тоже есть свои цели, мечты, к исполнению которых я буду стремиться.

— Давно познакомились с командой? — В минувшую среду буквально. Вообще, это очень важный процесс. Команда — это ведь как одна большая семья. Тренер должен быть в курсе всего, что происходит. Причем не только на футбольном поле или в раздевалке. Как живут ребята, как у них дела в семьях и так далее. Мы должны друг другу помогать, учитывать любые моменты. Если у нас будет сплоченный коллектив с хорошей атмосферой как на поле, так и вне его, тогда все получится.

— Ну а в пылу борьбы, во время матча или тренировки ваши эмоции могут вскипеть до масштабов сэра Алекса Фергюсона? Можете, например, кинуть в кого-нибудь что-то? — Естественно, могу в перерыве, скажем, употребить крепкое словцо, и не раз. Но это в порядке вещей, это процесс. Кто-то не может себе этого позволить, я же отношусь к таким проявлениям нормально.

Я видел тренеров, которые могли и «напихать», и накричать, и серьезно поругаться.

— И побить… — Нет, ну побить… Это только Фергюсон может побить (смеется). Бывали и крайне дипломатичные наставники в моей карьере. Зависит от человека, его восприятия. Лично я считаю, что иногда полезно и повысить голос. Между прочим, сэр Алекс с этим тоже не перебарщивал. Все мы хотим одного: чтобы команда выигрывала. Но в тренировочном процессе он был один, а после всего — менялся сильно. Очень общительный был, регулярно справлялся о здоровье родных и близких и так далее. Вроде бы и мелочь, а приятно, когда тренер, сам Фергюсон, интересуется! Тот же Лобановский. Очень многие приписывали ему страшную строгость. Он действительно был жестким, но справедливым… Опять же, вне поля он был простой, нормальный мужик, с которым можно было и пообщаться, и пошутить о чем угодно.

— Лично вы провели бесчисленное количество матчей и тренировок под руководством выдающихся специалистов. Скажите, какова главная польза от этого бесценного опыта для Канчельскиса-тренера? — Ну, цель, сами знаете, одна — коммунизм (улыбается). Конечно, всегда побеждать невозможно. Самое главное — создать добросовестный и боеспособный коллектив. Чтобы была дружная команда, чтобы ребята понимали, что это одна семья, могли в трудный момент выручить ближнего, и не только на поле. Это я видел годами, впитывал, запоминал. И теперь стараюсь культивировать. Никто не должен считать, что он лучше другого. Единая цель должна сплачивать, делать всех сильнее. Я, например, до сих пор помню ребят, которые начинали со мной, во второй лиге, в «Уфе», а теперь играют в Премьер-лиге. И очень рад за них: Засеев, Аликин, к примеру. Это для меня тоже очень важно. Так что, надеюсь, ребята из моей новой команды меня тоже порадуют. И еще, в любой ситуации самое главное — всегда учиться и не уставать расти, как бы это ни было тяжело.

— А «итальянские конспекты» еще достаете? — Там ничего такого особенного и не было. Главное на самом деле — уяснить одно: не будет второго Бескова, второго Лобановского и так далее. Нужно быть самим собой, искать свой путь. В этом заключается настоящий смысл. Нужно научиться доносить собственное видение до футболистов. Звучит элементарно, но на деле это долгая и непростая история.

— Еще одна выдержка из вашего интервью. «Удивляет равнодушие молодых футболистов. Играют безо всякого желания. Вообще не могу понять, что они хотят». Наблюдаете какие-нибудь изменения за прошедшее время? — Пока нет. Именно поэтому не устану повторять, что у футболистов должны гореть глаза. Они должны хотеть прогрессировать, становиться лучше каждый день. Именно это вбивали нам в головы ежедневно великие тренеры — Лобановский, Яремченко, Фергюсон, Раньери и другие. Ни в коем случае нельзя останавливаться, только вперед и наверх. Но молодежь… Почему они останавливаются в развитии? А потому что виноваты наши руководители.

— Так, кажется, мы вплотную подобрались к вопросу о лимите на легионеров…

— Одно время я считал, что это правильно. Но теперь я уверен, что эту штуку нужно взять и отменить. Да, отменить совсем. Не оставлять ни в каком виде. Тогда у наших молодых футболистов появится мотивация.

— Как считаете, каково ваше главное качество как тренера? — Ну, об этом не мне судить. Вопрос скорее к членам тренерского штаба или к тем, кто со мной долго работал.

— Вы по натуре реформатор? Или больше любите придерживаться четких директив со стороны начальства? — Начальство ставит задачи, мы стараемся их выполнять. Но такого, чтобы руководство вмешивалось в игровой и тренировочный процесс, быть категорически не должно. Когда это происходит — начинаются самые серьезные проблемы.

— Валерий Газзаев не так давно предложил расширить ФНЛ до 36 клубов и разделить ее на три дивизиона по географическому принципу с целью уменьшения транспортных затрат. У вас есть мнение по этому поводу?