О пределах регулирования ч.2 ст.171 АПК РФ (В продолжение разговора о некоторых процессуальных аспектах виндикационных исков).

(В продолжение разговора о некоторых процессуальных аспектах виндикационных исков).

Не зря оговорился [1] , что это на первый взгляд только кажется, будто статьёй 171 АПК РФ законодатель регламентировал содержание всех решений о присуждении должника «дать» – в отличие от присуждения «сделать», регулируемого ст.174 АПК РФ.

По первой - «денежной» - части статьи вопросы, если и возникают, то к нашему обсуждению они отношения не имеют. Что же касается второй части, то тут, как говорится, чем дальше в лес… Хотя, относительно иска невладеющего собственника «картинка», вроде бы, сложилась.

К сожалению, формулировки, использованные в тексте ч.2 ст.171 АПК РФ, не позволяют однозначно соотнести названное здесь решение с определенной категорией исков. Как справедливо отмечено в литературе, «наблюдается несогласованность между обозначениями и характеристиками в законах способа защиты, с одной стороны, иска и решения суда – с другой стороны» (Ломидзе О.Г., 2005).

Из названия ст.171 АПК РФ и текста части 2 этой статьи следует, что её норма регламентирует содержание решения «о присуждении имущества». Однако иск «о присуждении имущества» в Кодексе не упоминается. А вот иск «об истребовании имущества» поименован в статьях 52, 103 АПК РФ. И хотя в данном случае отсутствует прямая терминологическая связь с нормой п.3 ч.1 ст.103 АПК РФ [2] , не вызывает сомнений, что названное в ст.171 АПК РФ решение о присуждении имущества корреспондирует иску об истребовании имущества, где объектом притязания, как принято считать, является вещь, а не действие ответчика. Тут всё логично: суд не истребует, а присуждает.

Но за всю практику мне ни разу не встретился глагол «присудить» в качестве ключевого слова как в просительном пункте искового заявления собственника об истребовании имущества, так и в резолюции судебного решения по такому иску. Вообще, действующее гражданское материальное и процессуальное законодательство использует его в ограниченных случаях, причём, обычно – в форме существительного «присуждение» и причастия «присужденный». И нужно заметить, что слово это – как раньше, так и теперь - употребляется не только применительно к передаче вещи.

Так, согласно ст.40 Правил рассмотрения и разрешения имущественных споров органами Госарбитража 1934 г. в решении госарбитража должно было быть указано, «что именно присуждено (какая сумма денег. или какое имущество и т.д.)», а также «организация, в пользу которой присуждено» и далее: «если присуждена денежная сумма, то с какого счёта … должен быть произведён платёж». В информации о решении госарбитража по конкретному делу (1935 г.) приводилась такая формулировка: «…Госарбитраж присудил в пользу истца с Всекопромсовета 28988 руб.».

Статья 1092 ГК РФ говорит о присуждении платежей по возмещению вреда; глава 27.1. АПК РФ и глава 26 КАС РФ регулируют вопросы, связанные с присуждением компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок.

В определении ВС РФ (2016 г.) читаем, например: «…Суд взыскал с ответчика в пользу потребителя штраф в размере 50% от присужденной к взысканию суммы и одновременно с этим дополнительно взыскал сумму, равную половине от присужденного потребителю штрафа…».

Так что слово «присуждение» - вовсе не уникальный отличительный признак судебного решения по виндикационному иску. Это, в частности, подтверждает и толковый словарь русского языка, который объясняет глагол «присудить» в следующем контексте:

а) кого – к чему; синоним – приговорить по суду к чему-нибудь,

б) что – кому, т.е. вынести судебное решение о передаче чего-нибудь кому-либо.

Таким образом, присуждение – это, в самом общем виде, содержание судебного решения об удовлетворении соответствующего иска - иска о присуждении, которое (т.е. содержание), например, вузовские учебники раскрывают следующим образом.

1. Взыскание стоимости товара, возмещение убытков или взыскание санкций, передача имущества и т.п. (1973 г.).
2. Обязание ответчика совершить определенные действия - передать денежные средства, имущество, освободить помещение . (1998 г.).
3. Обязание ответчика передать истцу определенное имущество, денежную сумму, совершить определенное действие. (2010 г.).

Именно поэтому – повторюсь - законодатель выделил отдельную статью 174 АПК РФ и разделил статью 171 АПК РФ на две части, из которых вторая является предметом наших рассуждений, на очередном их этапе – о пределах распространения регламента этой нормы: на все ли иные решения о передаче имущества, кроме виндикационных?

Вопрос этот актуален уже потому, что текст обсуждаемой нормы не даёт оснований для терминологического разграничения решений, предположительно подпадающих под её регламент, а значит, текстуально все иски и решения «о присуждении имущества» в соответствующей их части, вроде бы, должны излагаться одинаково. Это предположение, кстати, свидетельствует в пользу ранее высказанной мысли, что применение глагола истребовать для усиления «обязывающей» формулировки при написании иска и решения можно объяснить намерением подчеркнуть вещно-правовой характер отдельных требований, «привязать» формулировку исковой просьбы к ст.301 ГК РФ.

Как видно, ч.2 ст.171 АПК РФ не указывает на, казалось бы, уместную здесь «категоричную» формулу резолютивной части решения об удовлетворении виндикационного иска (истребовать, изъять, отобрать), отступление от которой могло бы породить обсуждаемую проблему многообразия формулировок. Наоборот, сам законодатель раскрывает содержание решения о присуждении имущества, используя в тексте нормы производные от глагола передать: «… наименование подлежащего передаче имущества …».

И, надо сказать, это - традиционный подход к изложению соответствующей нормы в арбитражном процессуальном законодательстве.

Правила рассмотрения споров органами госарбитража 1934 г., 1963 г., 1976 г., 1980г., 1988 г. обозначали решения, споры, приказы указанием на передачу имущества. В тексте ч.2 ст.128 АПК РФ 1995 г. при обозначении предмета решения было использовано новое слово «присуждение» [3] , однако в содержании резолютивной части такого судебного акта само присужденное имущество снова обозначалось как подлежащее передаче, а не, допустим, изъятию или отобранию [4] .

Аналогичная редакция нормы сохранена в ч.2 ст.171 действующего Кодекса. В комментариях к этой статье (под ред. Яркова В.В., 2003) приводится более чем определённая рекомендация по формулировке резолютивной части решения «о присуждении»: «Обязать ответчика передать истцу автомашину…».

Не следует, видимо, забывать и о традициях государственного арбитража: многие годы в качестве принципиального положения арбитражного производства рассматривалась добровольность исполнения решений ответчиком.

Согласно статье 37 «Правил о производстве дел в Высшей Арбитражной Комиссии при Совете Труда и Обороны и местных арбитражных комиссиях» (1923г.), исполнение решения арбитражной комиссии возлагалось на участвующие в деле стороны. В статье 51 «Правил» 1934 г., в статье 97 «Правил» 1963 г. говорилось, что арбитражное решение приводится в исполнение самими сторонами добровольно. В тот период приказ о принудительном исполнении решений надлежало выдавать по заявлению истца об отсутствии добровольного исполнения.

Вот типичные формулировки решений госарбитража тех лет: «Обязать ответчика возвратить (уплатить)… рублей» (1934 г.), «Обязать ответчика немедленно предоставить истцу жилплощадь…» (1933 г.). Представляется важной следующая оценка, данная современником: «… принцип добровольности выполнения решений выражается в том, что решения о выплате сумм излагаются не в форме «взыскать», а «обязать уплатить» и не «изъять», а «обязать сдать» и т.д.» [5] .

Несколько слов о гражданском процессе.

В ст.180 ГПК РСФСР 1923 г. предмет судебного решения по иску об имуществе был обозначен как «присуждение к передаче имущества натурой». Согласитесь, это отличие от формулировки действующего гражданского процессуального закона является существенным.

И хотя формулировка ст.200 ГПК РСФСР 1964 г. была изменена (на сходную с нынешней), в комментариях к ней недвусмысленно ставился знак равенства между понятиями «решение о присуждении имущества» и «решение о передаче имущества»; предметом интересующего нас решения по-прежнему называлась передача имущества в натуре и подчёркивалось, что имущество подлежит передаче ответчиком.

Так же и в комментариях к ст.205 действующего ГПК: «… суд обязывает ответчика к передаче имущества»; «в резолютивной части решения об удовлетворении иска о присуждении имущества суд указывает, кто, кому и какое конкретно имущество должен передать…». Случайно ли, что в тексте одного из комментариев к этой статье (Дегтярёв С.Л., 2008) слово «передача» употреблено девять (!) раз?

Показательной видится в этом смысле терминология аналогичных норм п.2 ч.1 ст.178 АПК РФ и п.2 ч.1 ст.201 ГПК РФ об основаниях вынесения дополнительного решения, одно из которых имеет место, если суд «… не указал в решении размер присужденной денежной суммы, подлежащее передаче имущество, или не указал действия, которые обязан совершить ответчик». Поэтому отсутствие в тексте ст.205 ГПК РФ производных от слова «передать» не нарушает её общности с ч.2 ст.171 АПК РФ.

Итак, регламентированное ч.2 ст.171 АПК РФ содержание решения по виндикационному иску есть, как отмечают в литературе, «предписание ответчику передать индивидуально-определённую вещь» (Скворцов О.Ю., 1998). Видимо, поэтому опубликованные в помощь истцам многочисленные образцы виндикационных исковых заявлений содержат в просительном пункте оборот «обязать ответчика передать …». В Сети встретил даже такую рекомендацию: «Писать истребовать вместо обязать передать нельзя» [6] .

Поэтому – снова об исках о присуждении к исполнению обязанности передать вещь.

Разделяю высказанное в литературе мнение, что «обозначение решения как решения о присуждении имущества … не выявляет сущности способа, которым защищается нарушенное право» (Ломидзе О.Г., 2005). Далее у того же автора: «данная формулировка, в частности, охватывает как решения по виндикационным искам и искам о возвращении неосновательного обогащения в натуре, так и решения по искам об отобрании индивидуально-определенной вещи и искам о присуждении ответчика к исполнению в натуре обязанности по передаче родовых вещей». И против такого вывода мне возразить нечего, но распространить его на ч.2 ст.171 АПК РФ не могу, и вот, почему.

В процессуальной теории, законодательстве и судебной практике издавна существует не связанное с классификацией отношений, являющихся предметом гражданско-правового регулирования, деление исков на так называемые «имущественные» и «неимущественные». Указанное разграничение производится по такому критерию, как цена иска: перечисленные в процессуальном кодексе «имущественные» иски имеют цену в денежном выражении.

В соответствии с положениями статей 103, 171 АПК РФ таковым, в частности, является виндикационный иск и, соответственно, решение о его удовлетворении, в резолюции которого должна быть указана стоимость присужденного имущества.

Что же касается обязательственно-правового требования о присуждении должника к передаче имущества, то общепринятым является мнение, что это - иск без цены [7] . Такое суждение основывается на следующем.

Налоговый кодекс Российской Федерации все исковые заявления - в зависимости от возможности определения цены иска - классифицирует на две группы:

а) заявления имущественного характера, подлежащие оценке,

б) заявления имущественного характера, не подлежащие оценке, и заявления неимущественного характера.

В пп.4 п.1 ст.333.21 НК РФ не имеющими имущественного характера названы подведомственные арбитражному суду исковые заявления о присуждении к исполнению обязанности в натуре, что соответствует обозначению в ст.12 ГК РФ одного из способов защиты гражданских прав. Будучи частным случаем последнего, иск о присуждении к исполнению в натуре обязанности передать вещь не имеет цены.

Отсюда – принципиальный вывод: на решение об удовлетворении такого иска не могут быть распространены положения «имущественной» нормы ч.2 ст.171 АПК РФ. А это значит, что действующий АПК не регулирует содержание решений по многочисленной группе исков о присуждении к исполнению в натуре обязанности передать вещь.

Формально – всё так. Но судебная практика с этим не согласна, что косвенно проявляется в отмеченной ранее откровенной неразберихе с формулировками решений и процессуальным нормативным обоснованием судебных актов.

Ничего нового: включение в ч.2 ст.171 АПК РФ в качестве общего положения требования об указании стоимости присужденного имущества и места его нахождения компенсируется нарочитым небрежением к этому императиву истцов и судей; принципиальные, казалось бы, положения процессуальной нормы применяются избирательно [8] – как в репризе В. Винокура: «здесь играем, здесь – не играем…».

Указание в тексте этой нормы на передачу имущества предопределяет использование обязывающей формулировки решений об имуществе. В сочетании с отсутствием в пп.4 п.1 ст.333.21 НК РФ и ст.12 ГК РФ разграничения обязательств «дать» и «сделать» это объясняет, в частности, тяготение истцов и судей к ст.174 АПК РФ, причём, заведомо вопреки содержащемуся в ней ограничению.

Получается, что отмеченная многовариантность формулировок виндикационных (и обязательственных) исков и решений носит не субъективный характер, а вызвана к жизни соответствующими положениями материального и процессуального законодательства, что не позволяет без серьёзной аргументации отказаться от обязывающей формулировки решения, в частности, по иску собственника об истребовании имущества.

Для пленумов высших судебных органов этот вопрос, очевидно, не представлял интереса, а практика нижестоящих судов десятилетиями находится «в поиске». В итоге имеем то, что имеем.

[2] В отличие от иска о взыскании денежных средств (Прошу взыскать …) и решения по такому иску (Взыскать …) – сравни: п.1 ч.1 ст.103 – ч.1 ст.171 АПК РФ.

[3] Много ранее слово «присуждено» было использовано в «Правилах» 1934 г.- см. выше.

[4] В ст.108 АПК РФ 1992г. содержание решения раскрывалось указанием на «возврат» имущества ответчиком.

[5] Б.М. Оформление арбитражных решений // Арбитраж. 1935. №22.

[7] В практике судов как общей юрисдикции, так и арбитражных встретилось даже противопоставление (!) правоотношений обязательственных и имущественных. Например: «Предметом рассмотрения подобных споров является понуждение ответчика исполнить взятые обязательства . то есть произвести определенные действия. Таким образом, возникшие правоотношения являются обязательственными, а не имущественными отношениями» ( Определение Верховного Суда РФ от 12.07.2011 N18-В11-35). См. также: https :// zakon . ru / discussion /2013/11/11/ neimushhestvennye obyazatelstva _ detected

[8] Например, местонахождение имущества указывается в решениях о передаче объекта недвижимости.